То, что на следующий день россияне увидели на экранах своих телевизоров, не поддавалось здравому рассудку. Пекин сиял феерическим шоу и купался в море счастливых улыбок, а крохотный Цхинвал корчился в нечеловеческих муках и умирал под огнем систем залпового огня «Град».

У многих огонь этой вероломной войны сжег иллюзии относительно того, что многовековая культура, история и общая победа в прошлой Великой Отечественной войне удержат вероломных правителей Грузии от новых безумств. Другие же отказывались верить собственным глазам и продолжали пребывать в плену обаятельных образов, созданных экранными героями в замечательных фильмах «Отец солдата» и «Мимино».

Всего этого, ни Николай, ни Юрий, ни их абхазские друзья Кавказ с Омаром не могли видеть и слышать. Промокшие до нитки и измазанные в грязи от пяток до макушки, они в который уже раз вынуждены были выталкивать УАЗ из ямы. К исходу второго часа под колесами, наконец, появилась щербатая бетонка — все, что осталось от дороги, которая вела к некогда знаменитой водолечебнице. Там, в развалинах главного корпуса была назначена явка агенту Багратион.

— Тормози, Омар! Приехали! — распорядился Кочубей.

Омар свернул под раскидистую крону платана и остановил машину. Кавказ, не дожидаясь команды, проверив автомат, выбрался наружу и отправился на разведку.

— Коля, зачем парня зря мучить, проедем до конца? — предложил Юрий.

— Думаешь, мне его не жалко? Но порядок, есть порядок, — остался непреклонен Кочубей.

— Порядок? О нем хорошо говорить в теплом кабинете, а не здесь…

— Юра, перестань капать на мозги и без того тошно. Не мы его устанавливали и не нам его менять.

— А кого тут бояться?

— Бояться?! Забыл про Гонтарева?

— Там был другой расклад!

Конец спору положило появление Кавказа. Он доложил:

— Никого, Николаич.

— По времени пора бы Багратиону объявиться, — напомнил Юрий.

— У него там тоже не асфальт, — буркнул Николай и предложил: — Сделаем так. Омар остается с машиной. Ты, Юра, работаешь по ближнему кругу у лечебницы. Тебе, Кавказ отследить подходы от границы. Если что не так, даешь сигнал. Всем все ясно?

— Да! — подтвердили Остащенко и Кавказ.

— По местам! — распорядился Кочубей и, стараясь не угодить в ямы, двинулся к месту встречи с Багратионом.

Шум дождя скрадывал шаги. Они бестелесными тенями скользили среди развалин. Поравнявшись с главным корпусом, Николай заскочил в подъезд, а Кавказ с Юрием направились к восточной ограде. Подсвечивая фонариком, Кочубей, перебравшись через груды хлама, вошел в кабинет главного врача. После последней явки здесь, похоже, побывали мародеры. На полу валялись разломанные ящики из письменного стола, а из вспоротых стульев торчали металлические пружины. Соорудив из досок подобие лавки, Кочубей присел и выключил фонарь. Потянулось время томительного ожидания. Его напряженный слух ловил каждый звук и каждый шорох. В какой-то момент ему показалось, что под неловко ступившей ногой, хрустнула ветка, и рука легла на кобуру.

В темном оконном провале возникло бледное пятно, и раздался голос Остащенко:

— Коля, сколько можно ждать? Я раскис как промокашка!

— Сколько надо, — буркнул Кочубей.

— И где его черти носят?

— Там же где и нас.

— А если звякнуть?

— Рискованно.