— Не сомневайся, Боб! Через пару часов своими глазами увидишь Фантома.

— Ты гений, Марк! Мы их сделали! — ликовал Ливицки.

Вскочив, он в каком-то немыслимом танце заплясал по кабинету. Перси снисходительно наблюдал за ним. Ливицки, описав еще один круг, снова принялся петь ему дифирамбы.

— Это высший класс, Марк!

— Да будет тебе, Боб.

— Феноменально, Марк! Такая рыбина в наши сети давно не попадала.

— Смотри не сглазь! — предостерег его Перси беспокойно посмотрел на часы.

— Сколько? — спросил Ливицки.

— 22:24.

— Оставалась двадцать одна минута. Представляю, что после этого начнется?

— А ничего. Олимпиада все забьет!

— Но русским же рот не заткнешь?

— Кто их станет слушать, — отмахнулся Перси.

— Я не о том, Марк. Они могут двинуть армию.

— Сомневаюсь. Вспомни Аджарию. Все кончилось сотрясанием воздуха в ООН, а там и стены наши.

— Но тогда была иная ситуация.

— Не вижу большой разницы. Даже если русский медведь и выползет из берлоги, будет уже поздно. Путин в Пекине, а Медведев… в общем, пока они разберутся, мы покончим с Осетией и Абхазией. Парни из Пентагона все просчитали: у абхазов и осетин нет никаких шансов.

— По Осетии я согласен, но с Абхазией может выйти заминка.

— Да что ты заладил: может, не может? Для нас все закончится через полтора часа!

— По такой погоде?

— Час-другой ничего не решает. Время работает на нас. Все, хватит об этом! Закрыли тему! Впереди веселенькая ночь, — отрезал Перси.

— Чертей только не хватает, — усмехнулся Ливицки и кивнул на окно.

Там бушевала непогода. Со стороны моря надвигался мощный циклон. Гигантские молнии терзали небо, а чудовищные раскаты грома, казалось вот — вот обрушат потолок и стены штаба…

Дождь перешел в ливень, стена воды сводила видимость к нулю. УАЗ с Кочубеем, Остащенко, Кавказом и Омаром, зарываясь по самый бампер в вязкую жижу, едва полз вперед. Они безнадежно опаздывали на явку с Багратионом. Николай перестал подгонять Омара и уныло смотрел перед собой. За его спиной сердито сопел Остащенко и костерил на чем свет Саакашвили:

— Юра, перестань! И без того на душе тошно, — надоело это ворчание Кочубею.

— А мне что? Благодарить его? Такое раз в четыре года бывает! Хотел посмотреть открытие Олимпиады, а теперь все накрылось.

— О чем ты, Юра? Какая Олимпиада?! Завтра война!

— Война?!.. Но они же не совсем идиоты?

— Хуже, конченые мерзавцы! Решили под шумок Олимпиады устроить маленькую победоносную войну! Ну, ничего, мы им устроим! — пригрозил Кочубей.

Стрелки показывали начало первого. До торжественной церемонии на олимпийском стадионе Пекина оставались считанные часы. В ту ночь миллиарды землян, независимо от цвета кожи, расы и языка легли спать в предвкушении фантастического праздника красоты, силы и радости. С особой надеждой ждали этого события в затерянной среди суровых гор крохотной, истерзанной непрерывными провокациями Южной Осетии. В полуразрушенном Цхинвале и приграничных с Грузией осетинских селах, впервые за последние месяцы уснули в надежде, что в ближайшие недели не придется вздрагивать от разрывов артиллерийских снарядов и искать спасения в подвалах.

Ночная мгла легла на горы. Густая россыпь ярких южных звезд высыпала на небе. На дне глубоких ущелий клубился туман и косматыми языками стелился по скалам. В густом кустарнике стрекотали цикады. Все дышало миром и покоем и только очень чуткое ухо могло уловить в обманчивой тишине приглушенный гул моторов и лязг гусениц.