Его примеру последовали остальные. Омар взял на себя роль тамады и потянулся к бутылке с чачей. Одна рюмка осталась пустой.

— Кавказ, может все-таки пять капель? Погода собачья, как бы чего не подхватить! — предложил Юрий.

— Насчет этого не волнуйся, — хмыкнул тот и потянулся к бутылке с водой.

— Кавказ, но надо же когда-то начать. Шестнадцать лет в Абхазии — это срок! — поддержал друга Кочубей.

— Вера не позволяет, — деликатно заметил Кавказ и налил в стакан минералки.

— Вера? А эту звать чача, и она не против, — хохотнул Юрий.

— Не могу, — упрямо стоял на своем Кавказ.

— Нет, я не понимаю такой веры, да еще в Абхазии?! — посетовал Омар и, с сочувствием посмотрев на Кавказа, утешил: — Материться ты уже научился, поживешь еще пару годков, а там и пить начнешь.

Раздался дружный смех. Юрий поторопил:

— Омар, соловья баснями не кормят. У нас военных так говорят: между первой и второй пуля не должна пролететь. А мы еще до первой не добрались.

Омар поднял рюмку, с его лица исчезла ироничная улыбка, и заговорил так, будто возносил молитву:

— Господи, мы благодарны тебе за то, что даровал нам прекрасную землю. За то, что…

— Вот за нее вы и страдаете, — обронил Юрий.

— А Россия? Многие спят и видят, как бы от нее кусок оттяпать, — заметил Николай.

— Хрен им, а не Россия! Подавятся! — вспыхнул Юрий, и, бросив взгляд на Омара, извинился: — Прости, Омар, что перебил.

— Ничего у них и не получится! Наши земли не вином, а кровью политы! — сказал, как отрезал Омар и продолжил: — Я пью за то, чтобы на нашей прекрасной земле был всегда мир, а вы приезжали сюда отдыхать, а не воевать!

— Мы только «за»! — дружно поддержали Николай с Юрием и, громко выдохнув, выпили.

Чача, в которой оказалось не меньше семидесяти градусов, обожгла горло и перехватила дыхание. О зазоре между первой и второй рюмкой Юрий уже не вспоминал и с аппетитом уплетал за обе щеки помидоры, зелень и говядину. Остальные тоже не отставали от него.

После позднего ужина они разошлись по кабинетам. Николаю повезло больше, чем другим — ему достался роскошный кожаный диван в комнате отдыха. Остащенко расположился по соседству. Но и во сне работа не отпускала Кочубея. Он что-то докладывал Агольцеву и что-то спрашивал у Кахи. В его доклад — разговор вмешался звонок сотового. Он с усилием поднялся, схватил телефон. Звонок не был игрой воображения. На дисплей высветилось: «Баг». В следующее мгновение сон смахнуло как рукой.

— Это ты?! — первое, что нашелся спросить Кочубей.

— Я, — избегал называть себя неизвестный.

Знакомый с характерным акцентом голос рассеял последние сомнения Кочубея в том, что с ним говорит агент Багратион. Его внезапный выход на связь можно было объяснить только чрезвычайными обстоятельствами.

— Что случилось? Что?! — не мог скрыть тревоги в голосе и торопил с ответом Кочубей.

— Пока нет, но случится!

— Говори яснее.

— У тебя и твоего абхазского партнера, скоро возникнут очень большие проблемы, — старательно прятался за ширму делового разговора Багратион.

— Серьезно?!

— Более чем.

«Неужели война?!» — бросило в жар Николая. Не веря страшной догадке, он спешил найти ей подтверждение:

— Товар стоит того, чтобы за него биться? Прошлый раз тоже обещали, а получилась туфта.