— Чисто ушел? — спросил он.

— Нормально, — обронил Остащенко, открыл дверцу УАЗа и положил автомат на заднее сидение.

— На той бы стороне не напоролся, — не был так уверен Кочубей.

— Да, не переживай ты, Коля. По такой погоде даже сумасшедший носа не высунет.

— А вдруг.

— Коля, ну чего себя накручивать. Давай сматываться! — торопил Остащенко.

— Ладно, вызывай ребят!

— Это, с удовольствием — оживился Юрий и, приложив ладони ко рту, трижды хрюкнул.

— Ну, прямо настоящий хряк. Так и тянет за карабин взяться, — хмыкнул Кочубей.

— Ну, если промажешь, я тебе не позавидую, — добродушно пробасил Юрий и прислушался.

Но ни он, ни Кочубей так и не услышали, как из кустов появился Кавказ. Они не первый раз выходили с ним в рейд и каждый раз поражались тому, как он преображался, когда оказывался на природе. Кавказ становился ее частью. Несмотря на сто килограммов, под его сорок пятого размера ботинком не осыпались камни и не трещали ветки. В минуты опасности Кавказ напоминал собой грозного удава, способного одним взглядом, одним движением парализовать противника.

— Что за рекой, Кавказ? — спросил Николай.

— Пришел и ушел без хвоста, — как всегда тот был немногословен.

— Я тоже ничего подозрительного не заметил, — подтвердил подошедший Омар.

— Все, Коля, едем, а то скоро в карманах лягушки заквакают, — взмолился Остащенко.

— Оружие проверить и отчаливаем! — распорядился Кочубей.

Юрий первым забрался в УАЗ, за ним Кавказ. Омар занял место водителя. Впереди его ждало новое испытание — проливной дождь превратил и без того убитую дорогу в реку. Видавший виды армейский УАЗ абхазского спецназа чихал, скрежетал всеми своими изношенными внутренностями, и, казалось, вот-вот встанет. Но, подчиняясь твердой руке Омара и его матерным заклинаниям, машина с трудом брала очередной подъем. К окраине города Гала они подъехали в начале девятого. Разрушенный войной, он в вечерних сумерках напоминал город-призрак. За покосившимися заборами, в глубине садов, словно прячась от злого взгляда, подслеповато подмигивали огнями ветхие домишки. Их тусклый свет придавал развалинам еще более зловещий вид. Несмотря на то, что война закончилась пятнадцать лет назад, Гал, по-прежнему, оставался прифронтовым городом. Об этом напоминали изрешеченная осколками будка ГАИ и обгоревший остов БТРа, подорвавшегося на фугасе на прошлой неделе. Ближе к центру стали заметны признаки жизни. Слева, в свете фар возникли убогие ларьки местного рынка. Из-за них выскочила старенькая, без номеров «Нива» и, плеснув в лобовое стекло грязь из-под колес, скрылась в темноте. Омар и не заметил, как на перекрестке, перед бывшим универмагом едва не угодил под «Урал».

— Омар?! — первым заметил опасность Кавказ.

Тот, резко крутанул руль влево, и в последний момент ушел из-под удара. Оставшиеся двести метров до райотдела СГБ, Кочубею с Остащенко пришлось выслушать все, что думает Омар в отношении «козлов», которым место отнюдь не за баранкой. Яркий свет фонарей освещал подходы к зданию СГБ. Высокая стена из мешков с песком, выложенная буквой «Г» на входе, окна, наглухо закрытые металлическими ставнями, напоминали о том, что диверсионно-террористическая война, которую вели грузинские спецслужбы в этом районе Абхазии, не прекращалась ни на день, ни на час.