— Даже не знала об этом, — призналась я.

— Охотно верю, — согласился Анненский. — А также в то, что вам глубоко безразлично, где находится ваш муж.

— Тогда какие ко мне претензии? Вы по-прежнему ассоциируете меня с этим человеком? Поверьте, я уже стала о нем забывать.

— Речь не идет о претензиях, Софья Андреевна. Что же касается ассоциаций… Об этом поговорим позднее. Я, кстати, вижу фотографию за стеклом серванта, — обнаружил полковник, — на ней запечатлены вы оба. Так что память остается, нет?

Взоры присутствующих обратились к чертову серванту. За стеклом действительно стояла фотография. Снимок прятался за богемским стеклом и горным хрусталем. Отвернулся майор Вернер — чтобы не увидели улыбку.

— Мне жаль, товарищ полковник, — я потупилась. — У вас не очень хорошее зрение. Да, на фото я и мой бывший муж. Но, во-первых, я тут хорошо получилась, а такое случалось редко — обделена фотогеничностью. Во-вторых, у моего супруга лицо Омара Шарифа — я вырезала его из журнала «Советский экран». Хотела приклеить лицо Олега Янковского или Александра Абдулова, но решила остановиться на бандите Джоне Колорадо из «Золота Маккены». В-третьих, это единственная в доме фотография, хоть как-то напоминающая о прошлом. Других нет, можете проверить. Увезла на дачу и сожгла.

— Понятно. — Полковнику очень хотелось улыбнуться, но должность не позволяла. — Тем не менее вы не развелись, у вас по-прежнему штамп в паспорте.

— А как развестись? — удивилась я. — Мужа нет, выяснить, согласен ли он на развод, затруднительно.

— На самом деле это просто, — подал голос Вернер. — Подаете заявление в загс — и вас разводят автоматически, в связи с известными обстоятельствами.

— Но не спешите это делать, — сказал Анненский. Я напряглась. — Итак, продолжаем. Отец Уланова не перенес позора, скончался от сердечного приступа. У вашей свекрови Надежды Георгиевны случился инсульт, но организм справился, сейчас она в порядке, помогает вам с воспитанием Юлии Алексеевны. Ссориться вам не было резона, вы обе это поняли. Органы провели определенную работу и выяснили, где находится ваш муж. Это США, штат Флорида, южное побережье. Уланов находится на вилле в окрестностях городка Кармелло. Вилла плотно охраняется сотрудниками ФБР. Наши противники не знают, что мы это выяснили, иначе перевели бы Уланова в другое место. С ним работают, виллу посещают люди из ФБР и ЦРУ. Можете представить, какие консультации он дает. Это бездонный источник секретных материалов. Алексей Романович проживает в роскоши, но в свободе передвижений пока ограничен. Если покидает пределы убежища, то с внушительным эскортом.

— Вы доверяете мне такие страшные государственные секреты, — заметила я, — словно я работаю в вашем ведомстве. Уверены, что мне стоит об этом знать? Мне действительно плевать, где находится этот человек. Не желаю о нем ничего знать.

— Не спешите, Софья Андреевна. Вашего мужа нужно нейтрализовать. Пока он выдает важные сведения, но кое-что приберегает, как всякий уважающий себя профессионал. Это касается… впрочем, не важно, об этом вам знать необязательно. Как только он почувствует, что перестает быть интересен спецслужбам, пустит в ход убийственный козырь, и это будет катастрофа…

Я невольно задумалась, что это может быть? Компромат на высших государственных деятелей СССР? Нет, не может быть, советские деятели кристально честны и преданы заветам вождя.

— Вы же не собираетесь, Софья Андреевна, всю жизнь носить ярлык жены предателя Родины?

— Ярлык вдовы предателя Родины звучит лучше? — задала я встречный вопрос.