– Так ведь и ты с характером?

    – А то! – повторил Добрынин почти что с угрозой.

    – Ну и нашла коса на камень, – сделал заключение Илья.

    – А то! – в третий раз сказал Добрынин и покачал головой: – Нет, представляешь, она мне та-акое предложила… – Он тактично не стал углубляться в суть чудовищного предложения, только рукой махнул. – Э-эх… Да и где, главное? Прямо в холодильнике нашем. Ей-богу, перед усопшими неловко. «Дешево же, говорю, вы меня цените, драгоценная Любава Олеговна, если к такому склоняете». А она без экивоков: «Ну так и пшел прочь, скотина! Сопля зеленая! Вахлак!»

    – Вахлак?.. Сопля?.. Ой-е! А я-то считал, это у меня сегодня трудный день, – посочувствовал ему Муромский.

    Пиво тем временем кончилось. Молча переглянувшись, друзья решили, что ладно, для начала хорош. И пошли себе, пошли. Остановились одновременно подле чистенькой «окушки» нежного кофейного цвета.

    – Это, часом, не твой пони? – спросил Никита.

    – Обижаешь, брат, – сказал Илья. – Не пони, а скакун. Конек-горбунок дамского полу и самочистых кровей. Семижильная кобылка, КамАЗам родственница. Садись, прокатимся. Хочу тебя с одним парнем познакомить. Чует мое сердце, необходимо это. Ой как необходимо!

    – Кому? – спросил Никита. Больше для порядку спросил, потому что чуял: Илья прав.

    – Матушке Святой Руссии, – без тени улыбки ответил Муромский.

    Доехав до подступов к озеру, друзья поняли, что маевка отменяется. Поперек дороги был растянут полосатый, как шершень, желто-черный транспарант с предостережением: «Озеро Пятак – сточная яма для химических отходов!» Под плакатом бродили нелепые фигуры в противорадиационных балахонах и респираторах. Двое или трое протестовавших приковали себя цепями к перегородившей проезд ферме мостового крана. Тут же суетились телевизионщики, милиция, врачи «скорой». Стояли две «Волги», возле которых кучковались представительного вида граждане.

    – Да что за чепуха? Какие там могут быть химические отходы? – осердился Илья, заподозрив, что с купанием наклевывается облом.

    Словно услышав его вопрос, какой-то полный мужчина в светлом дорогом костюме с упоенной яростью заорал от «Волг»:

    – Это ложь и провокация, оплаченная известно кем!..

    На что люди в балахонах ответили, глумливо задув в детские дудочки.

    – Я объезд знаю, – похвалился Леха.

    – Да я сам знаю, – сказал Илья. – Но ведь через объезд далеко. Время жалко терять.

    – Ой, екарный бабай, что сейчас начнется! – сказал вдруг со странным выражением Никита и поспешно закрутил рычажок, подымая боковое окошечко.

    Тут только друзья обратили внимание на накатившую невесть откуда темноту. За несколько секунд небо затянули беспросветные, как смертный грех, тучи. В тучах ворочались и смешивались совсем уж жуткие клубы черноты, из-под которых били короткие злые молнии. Молнии ветвились, перетекая одна в другую, и оплетали весь горизонт слепящей паутиной. Вместо грома слышалось какое-то шипение, треск, и от этих звуков по коже бежали мурашки.

    Через мгновение хлестнул ливень. С градом. Представительные граждане, совершенно несолидно толкаясь, полезли в машины.