И вся честная компания загомонила:

    – Комплот! Комплот! Вот оно, наше, исконное-посконное! Гип-гип, ура! Выпьем, что ли, где же кружка!.. Хоп, а где же поллитрушка?

    Озадаченный Илья пошарил под столиком, зачем-то помешал лед в ведерке.

    – Не пойму, мужики, что за полтергейст такой. Точно знаю, была пятая бутылка.

    Никита вспомнил недавнее обнаружение «Государыни Императрицы» под столом и хмыкнул. Чудеса! И впрямь полтергейст.

    – Не полтергейст, Илюшенька! – прозвучал вдруг серебристый женский голосок.

    Воцарилась кладбищенская тишина. Минута молчания в память о товарищах, опаленных белой горячкой. Приятели с немым укором разглядывали друг друга.

    – Ну и кто из вас хренов чревовещатель? – Илья, спасовав перед пыткой неизвестностью первым, навис над соратниками всплывшим на полную высоту айсбергом.

    В комнате снова прозвенело серебро:

    – Ну дают, пьяницы! Чревовещание выискивают. Опомнитесь, горлодеры! Вы ж простые пьяницы, а не кастрированные. Где уж вам с вашими чревами чугунными извлекать меццо-сопрано вроде моего? Побойтесь бога, молодцы.

    – Так, значит… Глюки. Кристофы Виллибальды Глюки, – пробормотал ошарашенный Леха.

    Сохранивший некоторую трезвость рассудка Никита, сканируя профессиональным взглядом замкнутое пространство, продекламировал нараспев:

    – Ах, откройся, молодица, стань нам названой сестрицей.

    – Или это… тетушкой родной, – подхватил Леха.

    – Короче говоря, гостьей дорогой, – заключил на правах хозяина квартиры Муромский.

    – Ой, до чего же вы хорошенькие! – хихикнул голосок. – Меня – и вдруг гостьей…

    Обалдевшие приятели не заметили, как над столиком приподнялось ведерко со льдом. Приподнялось и перевернулось. Кусочки посыпались – кому за шиворот, кому за пазуху.

    – А-а, черт! – Илья быстро начал освобождаться от рубахи. – «Тут я понял, это джинн, он же может многое…» Совсем как у Жеглова. Все-таки это полтергейст.

    – Эх, Илюша, солнышко ты мое доморощенное. Не джинн и не полтергейст. Я Фенечка твоя. Феня.

    – Фенечка – это что? Типа колечко в ноздрю или пупок?

    – Да нет же. Имя такое, древнерусское.

    – Хорошо, хоть не Фекла, – оправился от замешательства Добрынин. – А зачем ты, Феня древнерусская, водку нашу умыкнула? Неужто одна хлебать собралась? В жизни не поверю. Давай-ка выходи, коль пошла такая пьянка. Выпей с нами.

    Голосок выдержал паузу, как бы подыскивая нужные слова.

    – Молодые люди, вы вроде бы уже протрезвели. Давайте разберемся серьезно.

    – Да уж, давай серьезно.

    – Такие понятия, как домовой или ангел-хранитель, вам о чем-нибудь говорят?

    Илья пожал литыми плечами:

    – Я вообще-то всегда считал, что домовые мужского пола. А персональный ангел-хранитель, конечно, круто, но неубедительно.

    – Неубедительно? – Голосок, казалось, осерчал: – А как ты, молодой да интересный, катался всю жизнь сыром по маслу, не затрудняя себя бытовыми мелочами?

    – Прости, милая, но довод так себе, – возразил Илья.