Зоя покачивалась рядом на доске, то и дело касаясь плечом плеча Сашки. Она была серьезная и притихшая. Канунников помнил, каким взглядом вслед им посмотрел Игорь. Парень смирился, понял, что женщины любят сильных, а ему сильным еще предстояло стать, чтобы его полюбила женщина. «А ведь я не так давно сам ему рассказывал, что на войне нет места чувствам, — вспомнил Канунников. — И что я ему скажу в следующий раз? Что я тогда заблуждался? Или соврал. А Игорь, наверное, больше и не спросит, не заговорит об этом. Он гордый мальчик!»

Глава 9

Зоя уснула, свернувшись калачиком на соломе за его спиной. Канунников укрыл ее старым брезентом и повел лошадей под уздцы. Хотелось немного размяться после нескольких часов тряски в телеге. Да и закоченел он, хоть немного согреться, шагая рядом с животными. Ночь была такой же пасмурной, как и вечер. Далеко на северо-западе небо еще отсвечивало огнем пожара на хуторе. Полыхало и правда до середины неба. Как и предполагали они с Романчуком, немцы спохватятся только утром, а за ночь можно уйти от этого места далеко.

Где-то здесь неподалеку речушка, через которую лучше перебраться. За рекой густые леса, холмы и много больших камней. Там и следы колес от телеги не так заметны. Остановившись на опушке, Сашка погладил лошадей, пошептал им ласковые слова, чтобы они не волновались и стояли спокойно, а сам двинулся к крайним деревьям. Да, спуск к воде здесь был пологим. Вполне можно спуститься на телеге и не переломать лошадям ноги. Песчаная почва и река выглядели вполне проходимыми. Вон местами и какие-то хворостинки или прутики камышей даже видны. Мелко здесь. Да и на другой стороне следы колес у самой воды. Здесь брод, решил лейтенант. По всем признакам, которым учили курсантов, тут брод.

Зоя спала под брезентом. Намаялась. Лейтенант в темноте улыбнулся и взял лошадей под уздцы. Лошади пошли послушно, почуяв воду. Скрипела телега, скрипели колеса, но в пасмурной темноте не видно людей, жилья. Тихо все, думалось Сашке. Он спустился к самой реке и, чтобы не намочить ноги в ледяной воде, снова забрался в телегу.

— М-м, Саша, — раздался тихий голос девушки. — Мы где?

— Спи, ночь еще, — прошептал Сашка. — Через реку вброд переезжаем.

Зоя замолчала, а лошади уверенно пошли к воде, вот уже и их ноги забили по воде, в воду ушли колеса по самую ступицу, и тут лошади встали и принялись пить, окуная морды в воду. Канунников понукал их и так и сяк, но лошади хотели пить. Не выдержав, Сашка схватил кнут, который еще ни разу не брал в руки, и стегнул лошадей.

— Но, пошли! Пошли вперед!

Лошади фыркнули и, вспенив воду ногами, потянули телегу к другому берегу. Еще минута — и они вытянули телегу на сухой берег. Что-то вроде накатанной грунтовой дороги виднелось правее, но левее поднимались прямые стройные сосны. Там лес реже, а ехать по дороге лейтенант не хотел. Дорога обычно ведет к людям, а к людям ему было пока нельзя. И, дергая повод и направляя лошадей левее, лейтенант снова начал их подгонять кнутом и голосом. Лошади пошли быстрее, втягивая телегу по склону, усеянному старой сосновой хвоей. И тут послышался громкий возглас на немецком языке, а потом загорелась фара-искатель, и луч света скользнул по берегу, то к телеге, то в сторону — в поисках человека.

Канунников тут же сунул толком не проснувшейся Зое в руки поводья, гаркнул: «Гони!» Хлестнув лошадей кнутом, отчего они рванули телегу и понеслись к лесу, лейтенант буквально скатился с телеги, на лету срывая с ремня автомат. Он упал на песок, перевернулся на спину, и тут же его ослепил луч света. Но немцам нужна была телега, а не одиночная фигура, и луч снова метнулся к лесу. Вскочив, Канунников поднял автомат и дал несколько очередей. Там, чуть выше берега, в зарослях, стояла немецкая машина, наверное, ночевала какая-то группа солдат, а может быть, они даже охраняли переправу.