Керосин в доме нашелся. Немцы пользовались керосиновыми лампами в темное время суток, и в канистре было еще литров пять этой жидкости. Сашка подъехал, остановил лошадей и спрыгнул с телеги, держа в руках автомат. Он восхищенно посмотрел на своих товарищей, беззаботно ожидающих его во дворе. Значит, все получилось, значит, враг успешно уничтожен. Капитан подозвал его к телеге и приподнял брезент.

— Еще один автомат в доме взяли. Итого мы сегодня добыли четыре автомата и девятьсот патронов. А вот это три ручные гранаты. Ну и один пистолет для комплекта. Хорошо поработали мы сегодня, Сашок!.. У тебя там как?

— Порядок, — ответил Канунников, доставая из кармана пистолеты и бросая их на брезент. — Я тела убирать не стал. Сил не было да и времени тоже. Думаю, теперь это не важно уже. Уходим?

— Ладно. Теперь слушайте все! — сказал капитан. — Мы не планировали, что у нас окажется транспорт в распоряжении. Поэтому повозку с камнями надо прогнать отсюда, а двумя пустыми повозками мы воспользуемся и будем уходить на телеге.

— Я предлагаю запутать след, командир, — сказал Канунников. — Вы уходите на одной с добычей, а я отведу след в сторону, брошу телегу где-нибудь в таком месте, где немцы ее быстро обнаружат. Они нас в том направлении и будут искать.

— Хорошая мысль, — ответил пограничник и нахмурился.

Не хотелось еще кем-то сегодня рисковать, когда и так все получилось превосходно. Но лейтенант был прав. И ничего еще не кончилось. Могут прибыть другие немцы, может приехать какое-то начальство. Выстрелы могли услышать другие гарнизоны, о которых партизаны и не догадывались. Случиться может все, и Канунников был прав. Романчук все больше думал о том, сколько командирских талантов кроется в этом лейтенанте. Он мыслил правильно, его мозги были устроены как будто специально для партизанских действий. А ведь никто его этому не учил, сам до всего додумывается.

— Саша, я с тобой, — вдруг услышал голос Канунников.

Зоя смотрела так, как будто обещала ни за что и никогда не простить его в случае отказа. Лейтенант нахмурился, но потом внутри все заполнилось каким-то странным теплом. Девушка с характером, храбрая, конечно, но есть в ней что-то такое, чего в женщинах ищут мужчины, что их подкупает раз и навсегда. Храбрость, умение противостоять врагу, умение стрелять, достижения в спорте? Нет, ничего подобного! Это желание любой ценой, во что бы то ни стало быть с любимым человеком, отдать за это все без остатка, без рассуждений. Быть с ним, если даже весь мир против него. Даже умереть вместе, но не предать и не отпустить.

Все это Сашка не столько понял, сколько почувствовал, потому что понимать женщин, в силу неопытности общения с ними, он еще не умел. Это было на уровне интуиции, неосознанного влечения. Он просто почувствовал, что Зоя настоящая. И она такой останется, что бы ни случилось в мире. С ней будет надежно-уютно в доме, с ней надежно-тепло на душе, с ней надежно-спокойно, когда за окном буря. Она такая, что за нее хочется умереть, как и она умрет за тебя. Наверное, так и было на Руси испокон веков, так и строились семьи, дома, селения, племена и города. И тогда образуется такая сила в народе, которую не сломать никакой другой иноземной силе.

— Не забудь кроме автомата взять с собой пистолет, — с улыбкой ответил Сашка.

— Да, командир, — очень серьезно отозвалась Зоя и пошла к телеге.

Когда телеги разъезжались от хутора, внутри за окнами уже полыхал огонь. Через час тут все будет гудеть от огня, потому что высушенная десятилетиями древесина горит как порох. Немцы будут долго разбираться с тем, что здесь произошло.

— Но! — прикрикнул Сашка на лошадей, и те побежали легкой рысью.