– Зачем? – рассеянно отозвался барон.

– Я построю там парк развлечении для избранных, – не унималась Марианна фантастическую страну грез. Как по-твоему, в какой обстановке легче воздействовать на твердолобых ослов из всевозможных правительств, сенатов и комиссий? В твоем угрюмом кабинете или…

Барон заинтересованно посмотрел на Марианну, в углах его глаз проявились морщинки – спутники знаменитой усмешки. Транжирство? Да нет, Марианна не выбросит на ветер и цента. Пожалуй, она права, это следует обдумать.

– Мы еще вернемся к этому, – бросил Эстерхэйзи, зажигая вторую сигарету.

– Ты слишком много куришь, – Марианна открыла бар. – Выпей-ка лучше шартреза.

– К черту шартрез, – рассердился барон. – Если на то пошло, налей коньяку.

Он взял шаровидный хрупкий бокал, но сигарету не потушил. Мысли его вновь возвратились к Эммету Уинвуду – человеку, о котором он неотступно думал все последние дни, часы и минуты. Кто он такой на самом деле? Коррумпированная личность без всяких моральных правил? Идейный попутчик нацистов?

Полезный агент влияния в ЦРУ или…

«Или» не давало покоя барону Эстерхэйзи. Слишком многое стало известным Уинвуду. Этот человек превратился в проблему. Проблемы необходимо решать, но решать таким образом, чтобы при этом не создавать новых… Нужен безупречный вариант, и у барона Эстерхэйзи кое-что припасено.

– Когда мы прибудем в замок, Франц? – спросила Марианна, взглянув на украшейные бриллиантами часики.

Эстерхэйзи развернул карту.

– При нашей скорости… Часа через два, два с половиной…

– Так прикажи ехать быстрее!

Барон указал за окно, на валяющуюся на обочине перевернутую машину.

– Вон тот молодой человек как раз ехал быстрее.

Марианна поежилась и тут же оставила тему скорости.

– Франц, Везенхалле – это подлинно старинный замок? Я не нашла его в справочниках.

– Что? Не знаю. Приедем, увидим.

– Вряд ли там найдется что-нибудь интересное для меня, – вздохнула Марианна. Ни один крупный каталог не сообщает о значительных произведениях искусства, хранящихся в замке Везенхалле.

– Ты едешь туда не работать. Надеюсь, мы весело проведем Рождество.

Барон Эстерхэйзи произнес эти слова далеко не безмятежным тоном, поскольку мало верил в такую перспективу.

8

Частный самолет, принадлежащий графу Огдену Лэдцери, приземлился в Цюрихе в 8.45 утра. До самой посадки Лэддери читал, и не биржевые сводки в газетах, а «Мир как воля и представление» Шопенгауэра. Лишь когда колеса шасси коснулись полосы, Огден Лэддери выбрался из метафизически-идеалистических дебрей.

Граф Лэддери вовсе не был чудаком, человеком не от мира сего. Будь он таковым, вряд ли сумел бы сколотить одно из крупнейших в Европе состояний. Просто он привык, сталкиваясь с новым для себя явлением, докапываться до самых корней и уж тогда определять свое к нему отношение. Идеология, лежащая в основе современного нацистского движения, была для Лэддери явлением новым. И хотя отнюдь не Шопенгауэр, а голый финансовый расчет в конце концов решит для Лэддери, стоит ли ему поддержать движение или отойти в сторону, обратиться к первоисточнику не мешает.

Накануне Рождества Огдену Лэддери исполнилось пятьдесят лет. Потомственный аристократ, ярко выраженный южанин с черными бровями, карими глазами и хищным носом, он родился в обедневшей семье и вынужден был начинать карьеру с нуля.