Замок Везенхалле не показался ему очень большим. Построенный в форме буквы L, он имел три протяженных этажа и какие-то асимметричные надстройки сверху типа ступенчатых башенок, отделанных грубо сколотыми гранитными плитами. Не будучи специалистом в архитектуре, Корин не мог определить ни года постройки замка, ни стиля, в котором он был сооружен, но облик Везенхалле произвел на него удручающее впечатление. Невольно он вспомнил знаменитые первые строки из «Падения дома Эшеров» Эдгара По: «Весь этот день – тусклый, темный, беззвучный осенний день – я ехал верхом по необычайно пустынной местности, над которой низко нависли свинцовые тучи, и наконец, когда вечерние тени легли на землю, очутился перед унылой усадьбой Эшера. Не знаю почему, но при первом взгляде на нее невыносимая тоска проникла мне в душу…»

День, конечно, не был ни осенним, ни тусклым – напротив, двадцать третьего декабря ярко светило солнце, – тем не менее пассаж великого мастера кошмаров представился Корину как нельзя более уместным для описания замка Везенхалле.

Поднявшись по каменному, расчищенному от снега крыльцу к центральному входу, Корин поискал кнопку электрического звонка, не нашел ее и дернул свисающий шнур, оканчивающийся бронзовой ручкой. Внутри звякнул колокольчик. Спустя полминуты послышались уверенные шаги, дверь отворилась.

На пороге стоял высокий сухопарый пожилой человек с седой шевелюрой. Не только по его одежде, но и по выправке, и по выражению лица не составляло труда догадаться, что это дворецкий, причем английский дворецкий. Только в Англии еще не разучились выращивать эту достойную, освященную многовековыми традициями породу слуг.

– Добрый день, сэр, – дворецкий склонился перед гостем. По-английски он говорил так, как и должен был говорить: стерильно и несколько старомодно. – Добро пожаловать в Везенхалле.

Без сомнения, я имею честь видеть перед собой мистера Брайана Торникрофта?

– Как вы догадались? – небрежно осведомился Корин, ступая в полумрак затемненного холла и сбрасывая на руки дворецкому пальто и шляпу.

– Очень просто, сэр. Все остальные уже прибыли. Меня зовут Джон Керслейн!

К вашим услугам, сэр.

– Отлично, Джон. Позаботьтесь о моих чемоданах, они в багажнике «Омеги».

– Разумеется, сэр. Но не желаете ли вы, чтобы я прежде показал вам вашу комнату? Правильнее было бы сначала представить вам леди Брунгильде, но ей немного нездоровится, и она… О, вот и она.

По широкой лестнице, ведущей на балюстраду второго этажа, спускалась скромно одетая, худенькая женщина невысокого роста. Ее волосы неопределенного цвета были уже заметно тронуты сединой, глаза прикрывали линзы смешных круглых очков. При плохом освещении (окно занавешивали коричневые шторы, слабо пропускающие солнечные лучи)

Корину не удалось разглядеть ее как следует, но он заметил, что и в молодые годы она вряд ли слыла красавицей, главным образом из-за бесформенного носа. Теперь же неглубокие, но отчетливо видные морщины бороздили лоб и щеки владелицы Везенхалле.

– Мой дорогой Торникрофт! – начала она еще на полпути. – Рада приветствовать вас в моем доме! О нет, не подходите ближе! У меня ужасный насморк, подозреваю, что это грипп. Не хватает, чтобы вы провели Рождество в постели…

Ее голос и впрямь звучал глуховато, с хрипотцой, а звонкие согласные не получались совсем.

– Ваш слуга, миледи, – отозвался Корин, и эта фраза, которая в любом другом месте выглядела бы нелепо-напыщенной, пришлась удивительно кстати здесь.

– Не награждайте меня титулом, который мне не принадлежит! – воскликнула хозяйка замка.