Корин кивнул. Барон спрятал магнитофон в кейс и встал.

– Одну минуту, барон, – удержал его Уэстбери.

– Да?

– Давно ли вы знакомы… Были знакомы с Уинвудом?

– Лет десять… Но это знакомство было чисто деловым, а встречи – редкими.

– А хорошо ли вы знаете Коретту?

– Практически совсем не знаю. Поговорите с Марианной. У них завязалось что-то вроде дружбы, если так можно назвать взаимоотношения двух женщин нашего круга.

– У меня к вам просьба, барон, – произнес Уэстбери. – Если бы госпожа Эстерхэйзи сочла возможным заглянуть к нам…

– Да, я скажу Марианне. Всего хорошего, господа.

С этими словами Эстерхэйзи вышел из комнаты.

27

Корин расправил список подозреваемых на столе, вычеркнул Рамону Лэддери к вопросительно взглянул на Уэстбери.

Тот сделал утвердительный жест и констатировал скорее для себя, чем для Корина:

– Если бы Уотрэс отравил Уинвуда на рождественской вечеринке, вряд ли вообще пришел бы к нему. Остается еще исчезающе-малая вероятность того, что наша схема ошибочна и Уинвуд был каким-то образом отравлен после фуршета и встречи с Уотрэсом. Но и в этом случае, думаю, Уотрэса можно исключить, они ведь пришли к соглашению…

Отсутствие мотива для барона Эстерхэйзи также кажется мне очевидным.

Корин повертел в руках авторучку, с сомнением глядя на лист бумаги с именами.

– Если только барон и Уотрэс не разыграли комедию, создавая искусственное алиби, – пробурчал он.

– Нет, – возразил Уэстбери. – Сведения о преступлении Макалистера слишком легко проверить, а такая проверка при любом исходе погубит Уотрэса – либо сорвет его аферу, либо изобличит в соучастии в убийстве, если информация окажется ложной.

На бумагу легли две равные линии, и еще два имени в списке перестали существовать.

Марианна Эстерхэйзи, появившаяся, едва Корин убрал авторучку и бумагу в карман, была одета в приличествующий ситуации скромный серый костюм. Она села на стул, сложив руки на коленях – если в ней когда-либо и можно было угадать доктора искусствоведения (или просто доктора чего-нибудь), так именно сейчас.

– Я слушаю вас, джентльмены, – проговорила она ровным голосом, как на лекции в университете.

Корин посмотрел на Уэстбери, а Уэстбери – на Корина. Они не успели продумать тактику беседы, приходилось прибегать к импровизации. Начал Корин.

– Миссис Эстерхэйзи, барон сообщил вам, для чего мы вас пригласили?

– Да. Вас интересует Коретта Уинвуд.

– Вы близко знаете ее?

Марианна чуть заметно повела плечами.

– Такую женщину, как Коретта, никогда не узнаешь до конца.

– Пожалуйста, расскажите о ней немного.

Баронесса Эстерхэйзи взяла сигарету из лежавшей на столе пачки, подождала, пока Уэстбери поднесет огонь.

– О чем конкретно, уточните, – попросила она.

Корин решил идти напролом, ибо не видел необходимости скрывать от Марианны причину повышенного внимания к личности Коретты.

– Когда мы беседовали с миссис Уинвуд, – сказал он, – она напрямую заявила, что ненавидела мужа. Между тем его смерть повергла ее в шок. Допускаю, что в одном из двух эпизодов она играла, все же не могу понять: почему так непоследовательно?

– Играла? – удивилась баронесса. – Напротив, это все совершенно естественно.