Успех был потрясающий, поскольку он выбрал такой отрезок лесной дороги, где не мог развернуться ни один транспорт. Первый 88-миллиметровый снаряд его «Тигра» едва задел передовой джип, опрокинув его и отбросив в канаву Говарда и его сослуживца. Секундой позже второй снаряд поразил головной танк «Кромвель». Риттер уже передавал команды своему канониру главному сержанту Эрику Гофферу. Орудие было наведено снова, и в следующее мгновенье прямым попаданием в тягач с орудием Брена в хвосте колонны, она была заперта.

Колонна замерла, попав в ловушку, движение было невозможно ни вперед, ни назад. Риттер взмахнул рукой, и из леса выдвинулись два других «Тигра», и началась кровавая бойня.

В следующие пять минут три их 88-миллиметровых орудия и шесть пулеметов подожгли тридцать бронемашин, включая восемь танков «Кромвель».

Передовой джип разведчиков стоял среди деревьев рядом с пересечением с дорогой на Зальцбург. О'Гради сидел за рулем, рядом с ним Гувер курил сигарету. Файнбаум отошел на несколько ярдов и присел на корточки у дерева прямо над дорогой, положив на колени М1, и при помощи ножа ел фасоль из банки.

Восемнадцатилетний О'Гради прибыл с пополнением только несколько недель назад. Он сказал:

— Он омерзителен, вы это знаете, сардж? Он не только ведет себя по-свински, но и ест как свинья. И все время он что-то говорит, все обращает в дурацкие шутки.

— Может быть, это так, поскольку он озабочен, — сказал Гувер. — Когда мы приземлились в Омахе, нас, парней в камуфляже, было 123 человека. Теперь вместе с тобой шестеро, а рассчитывать на тебя не приходится. И не позволяй себе заблуждаться насчет Файнбаума. У него где-то полный карман медалей только за тех, кого он уложил.

Неожиданно внизу в долине глухо ударили тяжелые орудия, застрочили пулеметы.

Файнбаум с винтовкой в руке поспешил спуститься к джипу.

— Эй, Гарри, мне это не нравится. Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, кто-то только что сделал большую ошибку. — Он хлопнул О'Гради по плечу. — Ладно, детка, гони как сумасшедший.

Файнбаум забрался назад и занял позицию у тяжелого пулемета Браунинга, а О'Гради тем временем быстро развернул машину и по оставленным следам вывел ее на дорогу в долину. Стрельба стала непрерывной, звуки тяжелых взрывов перекрывали друг друга. Когда джип вышел из-за поворота, они увидели танк «Тигр», двигавшийся по дороге им навстречу.

Файнбаум вцепился в рукоятки пулемета, но они уже были слишком близко, чтобы предпринять какие-то полезные действия, и бежать было некуда, поскольку на этом участке сосновый лес вплотную подступал к дороге.

О'Гради вскрикнул в последний момент, бросил руль и поднял руки, словно пытаясь защитить себя. Они были так близко, что Файнбаум видел эмблему с «мертвой головой» на фуражке СС-майора в башне «Тигра». Секундой позже произошло столкновение, и его выбросило головой вперед в низкий кустарник. «Тигр» двинулся дальше, безжалостно круша под собой джип, и скрылся за поворотом дороги.

Говард, на некоторое время потерявший сознание, пришел в себя от грохота повторяющихся взрывов боезапаса другого горящего «Кромвеля». То, что он увидел, походило на ад, всюду дым, крики раненых, запах горящей плоти. Ему было видно полковника Каннинга, лежавшего на спине посреди дороги и продолжавшего сжимать в руке револьвер, а за ним опрокинувшийся набок тягач орудия Брена, словно прислоненный к деревьям, выброшенные тела громоздились друг на друге.

Говард попытался встать на ноги, сразу начал падать, и был подхвачен прежде, чем снова упал. Гувер сказал:

— Порядок, сэр. Я вас держу.

Говард повернулся, преодолевая головокружение, и увидел невдалеке Файнбаума.