— Прислушайся, — сказал Борман. — Ближе с каждым часом. Ты задумывался когда-нибудь, что будет потом?

— Рейхсляйтер? — Раттенгубер выглядел радостно взволнованным.

— Конечно, есть план, но иногда что-то срывается, Вилли. Встречается неожиданное препятствие и все летит кувырком. Чтобы обезопасить себя от случайностей, нужно запастись, как говорят американцы, задницей, чтобы было чем заткнуть брешь.

— Знаменитости, рейхсляйтер? Но достаточно ли они важные?

— Кто знает, Вилли? Прекрасные козыри на случай непредвиденной ситуации, не более. Мадам Шевалье и Гайллар почти национальное достояние, а мадам де Бевилль в родстве с самыми влиятельными семьями Франции. Англичане любят лордов, и вдвойне, если это родственники самого короля.

— А Каннинг?

— Американцы отличаются сентиментальностью по отношению к своим героям.

Он посидел немного, глядя в одну точку.

— Так что мы с ними будем делать? — спросил Раттенгубер. — Что у рейхсляйтера на уме?

— О, я что-нибудь придумаю, Вилли. — Борман улыбнулся. — Я думаю, ты можешь на это рассчитывать.

Четыре

В Шлосс-Арлберг на реке Инн, что в 450-ти милях южнее Берлина и в 55-ти милях на северо-запад от Инсбрука, подполковник Джастин Бирр, 15-ый граф Дандрам, высунулся из узкого верхнего окна северной башни и вглядывался в темноту сада в восьмидесяти футах внизу.

Он чувствовал подергивание плетеного каната под рукой, а из темноты позади него Поль Гайллар спросил:

— Он там?

— Нет, еще нет. — Спустя мгновенье натяжение ослабло, внизу неожиданно вспыхнул свет, и снова стало темно. — Сейчас, да, — сообщил Бирр. — Теперь я, если протиснусь в это чертово окно. Гамильтон наверняка сможет их взломать. — Он влез на подоконник, повернулся, чтобы опереться на плечо Гайллара, свесил ноги наружу и оставался в таком положении несколько мгновений, держась за веревку. — Вы уверены, что не хотите изменить свое решение, Поль?

— Мой дорогой Джастин, я не добрался бы и до середины спуска, как отказали бы руки.

— Ладно, — сказал Бирр. — Вы знаете, что делать. Когда я доберусь донизу или, возможно, мне следует сказать, если я доберусь, мы мигнем фонариком. Вы втягиваете веревку наверх, засовываете ее в этот тайник под половицами и убираетесь отсюда как можно скорей.

— Можете на меня положиться.

— Я знаю. Передайте от меня привет нашим дамам.

— Удачи, дружище.

Бирр скользнул вниз и немедленно оказался в темноте и одиночестве, слегка раскачиваемый ветром, он стал передвигать руки от узла к узлу. «Самодельная веревка и восемьдесят футов до сада. Должно быть, я сумасшедший».

Немного моросило, не было видно ни единой звезды, и уже начали болеть руки. Он позволил себе скользить быстрее, отталкиваясь ногами от стены, обдирая руки. В какой-то момент его отчаянно закрутило, и совершенно неожиданно веревка порвалась.

«Боже! Вот и все!» — подумал он, сжимая зубы, чтобы в момент смерти удержаться от крика, и сразу же ударился о землю, пролетев не больше десяти футов, и покатился по мокрой траве, свернувшись.

Он почувствовал руку на своем локте, помогавшую ему встать на ноги.

— С тобой все в порядке? — спросил Каннинг.

— Кажется. — Бирр подвигал руками. — Просто чудом, Гамильтон, но, с другой стороны, обычно так и бывает, когда ты рядом.