— Так что?

— Я слышал разговор герра Штрассера с майором Риттером. Они говорили о замке. Штрасер сказал, что у него там есть свой человек. Женщина.

Гайллар посмотрел на него удивленно.

— Невозможно. Там всего две женщины. Мадам Шевалье и Клер де Бевилль. Француженки до мозга костей. Обе. Что вы такое говорите, приятель?

— Только то, что слышал, герр доктор. Я думаю, они чего-то ждут. Что-то должно произойти.

Финн произнес что-то нераспознаваемое, вошел в комнату, схватил Майера за плечо, быстро вытолкал его за дверь и запер ее.

Гайллар сидел, глядя в пространство. Невозможно поверить. Майер, должно быть, не так понял. Не иначе. Мальчик вскрикнул, и Гайллар повернулся к нему, отжал салфетку, лежавшую в миске с водой, и осторожно вытер ему лоб.

Клер де Бевилль остановилась в тени у подножья запасной лестницы, прислушалась. Все было спокойно. Она осторожно открыла дверь слева от себя и вошла в гардеробную. Клер выскользнула оттуда через несколько секунд в шинели и каске, и то и другое ей было велико, но это не имело значения. В темноте было важно общее впечатление.

Когда она вышла на улицу, сыпался легкий снег, двор был темным, к этому моменту уже никто не работал около «Большой Берты». Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, спустилась по лестнице и пошла через двор к воротам.

Со стены слышался гул приглушенных голосов, это переговаривались дозорные. В самом тоннеле царило безмолвие. Она замешкалась у двери, за которой находилось поворотное устройство, затем осторожно нажала на дверную ручку. Дверь отворилась с легким скрипом. Внутри было темно. Испытывая огромное облегчение, Клер вошла внутрь. Пошарив рукой, она нашла выключатель и зажгла свет.

Каннинг стоял у стены вместе с Гессером, Бирром, Говардом и Файнбаумом. Клер замерла, побледнев, и неожиданно показалась им маленькой девочкой, нарядившейся в нелепую шинель и каску, из которых ее было едва видно, ради смертельно опасной игры, которая не удалась.

— Как вы узнали? — спросила она безразличным голосом.

— Ладно, я вам скажу, мисс, поскольку винить в этом нужно меня. — Файнбаум повесил на плечо М1 и подошел к ней, проверил у нее карманы, сразу нашел взрывчатку и детонаторы. — Видите ли, генерал очень недоверчиво отнесся к старику Баннерману и приставил меня за ним присматривать. Я сидел в коридоре, куда выходит дверь его комнаты, когда он оттуда вышел, и, простой факт, который не сразу стал известным, заглянул к вам, мисс. Остальное, как говорят в кино, вам известно. У меня не было шанса сразу рассказать об этом генералу, поскольку события приняли неожиданный оборот.

— Достаточно, Файнбаум, — сказал Каннинг.

— Как прикажете, сэр.

Файнбаум отошел от нее. Клер осталась беззащитно стоять. Каннинг смотрел на нее горящими глазами, с выражением боли на лице.

Гессер сказал, странно тихим голосом:

— Так Штрассер это Борман?

— Я не знаю. Я никогда его не встречала. Помните гестаповскую проверку в замке два месяца назад, когда с каждым из нас беседовали отдельно. Тогда я и получила инструкции от полковника СС Раттенгубера. Он сказал, что действует по поручению Бормана. В моей комнате был спрятан передатчик. Мне было дано расписание, когда я должна ждать сообщений.

— Детали нашего передатчика? — спросил Гессер. — Это ваших рук дело?

— Да.

— Ради Бога, ну почему? — резко спросил Каннинг.

— Да очень просто. Помнишь моего мужа, Этьена? — сказала она.

— Конечно. Убит при попытке к бегству из штаба СД в Париже.