— Тогда жарко пришлось, — Кахрай медленно толкал кресло, и оказалось, что на мостике вполне хватит места двоим. — Многих так и не нашли…

…и со страховой пришлось воевать, чтобы признали факт смерти и выплатили семьям страховку.

— Что там произошло на самом деле?

У Лотты были отчеты.

В том числе и спасательной службы, но были они какие-то… слишком уж одинаковые, будто подсмотренные друг у друга. А главное, собственная служба безопасности настоятельно порекомендовала не вникать в детали.

И Шарлота совету вняла.

В конце концов, тогда ей было девятнадцать и она только-только осваивалась с новой для себя ролью.

— Если, конечно, вам можно говорить… — она все же отступила на шаг, чтобы полюбоваться белыми звездами лилий, которые одна за другой поднимались над черной бездной воды.

— Уже можно, — Кахрай тоже остановился. — Теракт.

— А разве…

— Есть, конечно, — ответил он на невысказанный вопрос. — Увы, сколь бы прогрессивным общество ни было, всегда найдутся те, кто точно знает, каким оно должно быть на самом деле…

Это все колокольчики виноваты.

Их аромат, который дурманил и пьянил, хотя как раз-то к алкоголю Кахрай был невосприимчив. А вот колокольчики… люминисцирующие лепестки в рыжих волосах.

И на коже.

И на блузке, что оказалась почти прозрачной, хотя Лотта этого и не замечала. Или, скорее, делала вид, что не замечает. Лепестки ложились на кожу и таяли, оставляя тусклый свет, и казалось, что светиться начинает сама девушка. Ее хотелось потрогать.

Даже не так.

Ее хотелось.

И потрогать в том числе.

Кахрай вцепился в спинку кресла, тихо радуясь, что он здесь не один. Проклятье… а там, на базе, в сезон цветения, конечно, здорово пахло и всем по-разному. Кому-то бражкой, кому-то вином, еще кто-то утверждал, будто запах апельсиновый или вот духов, причем однажды нашлись идиоты, что сцепились, споря, каких именно духов… потом-то и велено было респираторы использовать.

Надо было бы…

Или нет? Хороша романтика. В респираторе.

— Там, на самом деле, глупо донельзя вышло, хотя глупость в итоге большой кровью обернулась.

Она чуть отстала, остановилась, сложив руки на высоком бортике и глядя вниз, на черную воду и белые цветы.

— Группа активистов выступала против расширения горной добычи. Сперва проводили он-лайн митинги, сборы подписей. Устраивали флэшмобы в поддержку. Потом кому-то показалось, что этого недостаточно.

Лицо Шарлотты скривилось, будто она вот-вот заплачет.

— И ребята решили устроить небольшую диверсию. На их беду оказались в достаточной мере образованными и талантливыми, чтобы получилось… как получилось.

Та история осталась в памяти огненным кольцом, в котором медленно истаивали остатки защитного купола.

— Кто-то разработал схему взрывного устройства. Кто-то добыл пакеты со стаб-взрывчаткой.

Шарлотта кивнула.

— Кто-то сумел пробить систему и подключиться к ней. Они вошли. Оставили заряды. И ушли. А потом отдали приказ…

Они плакали.

Каялись.

Кричали, что это во благо всего человечества, что именно жертвы и привлекают внимание к проблемам…

— Там ведь просто астероидный пояс, — тихо произнесла Шарлотта и оглянулась, будто пытаясь найти поддержку. — Ни тени жизни. Разведка была полной. И добыча велась давно. Завод тоже поставили задолго до… и купол при нем. Многие ведь с семьями переселялись. Потом, после реконструкции и расширения.

— Они не хотели никого убивать.