После очередного поворота тропинки, ведущей через луг, вдали показалась тёмная стена. За ней виднелись какие-то строения.

— Ага.

Я кивнул и ускорил шаг.

* * *

Самым солидным сооружением на территории усадьбы выглядел частокол, который её окружал. Крепкий, в два ряда, состоящий из толстых брёвен, явно не собирающихся рассыхаться от времени. Старый барин тут осаду держал, что ли? Слева я увидел сооружение, о котором Маруся сказала, что раньше это был каретный сарай. Что находится в сарае теперь, не сказала.

Строение справа мне представили как флигель. А прямо передо мной находился дом самого графа.

В архитектурных стилях я никогда не смыслил. Сказать с уверенностью, смотрю на зодческий шедевр или на типовую застройку, не сумел бы. Но дом мне понравился. Он был сложен из кирпича, двухэтажный. Посреди широкое крыльцо, от него, направо и налево, два крыла. Над центральной частью дома — башенка, окруженная перилами балкона. Нормальная такая башенка, солидная.

— Ничего. Жить можно, — решил я, подойдя к дому.

Он явно знавал лучшие времена, но и разваливаться не собирался. Уже неплохо.

Маруся фыркнула:

— А ты уж тут и жить собрался?

— Угу, — кивнул я. — Вон там, — ткнул пальцем в башенку.

Маруся рассмеялась:

— Ишь, разбежался! Там уже сто лет никто не живёт. Самого дома-то больше половины пустует. Барин наш бобылём помер; ни жены, ни детей. Сам говорил — куда мне одному такие хоромы? И дворню разогнал, почитай, всю.

— Это он неправ, — осудил я. — Жилище надо в порядке содержать. — Поддел носком сапога проржавевший обод от колеса, отбросил в сторону. — И прилегающую территорию — тоже.

Маруся снова фыркнула. Я ей, похоже, нравился. То ли мощью интеллекта и глубоким внутренним миром, то ли тем, что рассмотрела на берегу. Так сразу не скажешь. Женская душа — загадка, известный факт. Но как бы там ни было, Маруся мне улыбалась и строила глазки.

Корзину с бельём я поставил на крыльцо флигеля. Маруся её подхватила и куда-то ускакала. Развешивать, наверное.

Я, предоставленный сам себе, собирался было осмотреть дом. Когда понял, что слышу шум за воротами. Что происходит по ту сторону, сквозь частокол не видел. Только с башенки, получается, и можно наблюдать за подступами к объекту.

— Бардак, — утвердился во мнении я.

Приоткрыл ворота и вышел.

Звуки издавала приближающаяся карета. Точнее, две запряжённые в неё лошади — я услышал топот копыт. Карета была закрытой, чёрной, с красными занавесками на окнах. За каретой вилась пыль. Вдали на дороге я разглядел ещё какую-то повозку. Не такую нарядную — телегу, или вроде того. Возница кареты крикнул:

— Тпр-ру!

Лошади остановились. Возница уставился на меня. Я прислонился спиной к воротам.

— Что стоишь, деревенщина? Открывай!

— Открывашка сломалась. — Я не шелохнулся.

Возница собрался было что-то сказать. Посмотрел на меня повнимательнее. Передумал и не сказал. Мудрый человек, долго проживёт.

— Что там ещё? — Занавеска на окне кареты откинулась.

Высунулась недовольная рожа с тонкими усиками. Тоже уставилась на меня. Визгливо тявкнула:

— Ты ослеп? Открывай ворота! Не видишь, барин приехал!

— Вижу, что у барина руки на месте. Сам откроешь, не развалишься.

— Что… — Он аж поперхнулся.

— Я открою, ваше сиятельство. — С другой стороны кареты распахнулась дверца.

Выскочил дядька лет пятидесяти, одетый во всё чёрное. Нахмурился.

— Ты ещё чей? Откуда взялся? — Он направился к воротам.