Вот же ублюдочная тварь! Больно же!

Я разозлился окончательно. И в следующий удар вложил все оставшиеся силы.

Есть. Две уцелевшие башки крысиного короля впечатались в обугленную корягу. После чего запрокинулись назад под углом, не совместимом с жизнью. Но я на всякий случай подскочил к королю. Двумя ударами фамильного кинжала отделил мерзкие головы от не менее мерзкой туши — береженого бог бережет.

Обернулся к Егору. Чтобы увидеть, как его меч сносит последнюю визжащую башку.

Башка воткнулась мордой в землю. И стало тихо. Так внезапно, что я потряс головой — точно не оглох?

А потом мне стало больно. Все четыре пореза на предплечье завопили одновременно, в один голос. Хотя, наверное, больно мне было и до этого, просто в горячке боя не обращал внимания.

— Мяу!

У моих ног снова появился кот. На порезы он смотрел с осуждением.

— Чего? — буркнул я. — Ну, задело. Бывает. Зато башка на месте — в отличие от некоторых.

Сотворил знак Противоядие. Боль как будто поутихла, но ненадолго.

— Зацепили, твари? — подскочил ко мне Егор.

— Да нет. Какие твари, откуда? На пень напоролся.

Егор неодобрительно покачал головой. Приказал:

— Вытяни руку.

Глава 11

Я вытянул руку. Кровь с порезов уже не текла. Она загустела, и кожа вокруг ран начала чернеть.

Егор сотворил Знак. Не Противоядие, другой. Я едва не взвыл.

— Терпи, — вздохнул Егор. — Это яд вытягивается.

Над порезами образовалось светящееся марево. Оно как будто и впрямь вбирало в себя черноту, вытягивая её из ран.

Через минуту марево погасло. Я посмотрел на свою руку. Шрамы теперь выглядели так, будто зажили месяц назад.

— Исцеление у меня не самое мощное, — извиняющимся тоном сказал Егор, — только на здоровье работает. Красоту навести уже не выйдет. Чтобы шрамы сошли, надо Знак посильнее.

— Ну, как обычно, — усмехнулся я. — Пластические операции ДМС не покрывает. Ладно, хрен с ним. Не девица, и так похожу.

— Зато костей целый десяток, — похвастался Егор. — С каждой тварюги выпало!

— Ну, логично, — кивнул я. — Абы кто, видать, в короли не лез. Только самые сильные.

— Держи, — Егор отсыпал мне пять костей.

— Почему пять? Моих же четыре? — Я точно помнил, что ощутил четыре удара молний.

— Потому что, кабы не ты, я бы отсюда утёк без оглядки. Так что всё справедливо. Бери.

Я высыпал кости в мешок. Подумал, что если уж по справедливости, то задержались мы тут не только благодаря мне. Посмотрел на кота.

Он сидел чуть в стороне от горки золы — это было всё, что осталось от крысиного гнезда — и умывался.

— Спасибо, бро, — поблагодарил я.

— Мяу, — отозвался кот.

— Вопрос можно? Тебе-то с этих крыс — какой интерес? Зачем тебе нужно было, чтобы мы их уничтожили?

— Известно, какой, — вмешался Егор. — Камышовые коты птиц да грызунов таскают. А твари у него из-под носа корм уводили.

— Мяу, — презрительно сказал кот. И продолжил умываться.

Егор, глядя на него, вздохнул.

— Ох, и знатный бы воротник с тебя получился…

— Мяу!

— Да ладно, понял. Не дурак. Не полезу.

Следующее «мяу» содержало всё презрение рода кошачьих по отношению к тупым двуногим. После чего кот исчез.

— Эх, ты, — вздохнул я.