Захар вздохнул.

— А там тебе чего?

— Там магазин готового платья. Можно туда, можно на Пироговку, если это ближе.

— Воздвиженская ближе. Только… — Захар с сомнением посмотрел на меня.

На покрытые пылью сапоги, крестьянские штаны, подпоясанные верёвкой, и измазанную в дорожной пыли рубаху.

— Чего? — спросил я.

— Да не, ничего. Идём.

Я догадывался, что в магазине будет фейс-контроль. И настроился заранее. Не ошибся.

— Что вам угодно, милейшие?

Голос управляющего явно был рассчитан на то, что мы с Захаром бросимся на выход от одного только его звучания. Сядем где-нибудь на другой стороне улицы и будем лить горькие слёзы стыда — из-за того, что позволили себе думать, будто такие голодранцы, как мы, имеют право переступать порог такого шикарного заведения.

— Пивка холодного принеси. И закусить чего-нибудь.

— Что-о⁈ — Дядька аж задохнулся от возмущения.

— Не расслышал?

Я прошагал мимо рядов с дамскими платьями в другую часть магазина, где висела одежда для мужчин.

Управляющий бросился ко мне.

— Должен вас предупредить, милейший, что…

Тут он увидел перчатку на моей руке. Перевёл взгляд на меч за плечами и кинжал на поясе. Осёкся.

— Что? — спросил я.

— Что если вы хотите обновить гардероб, то лучшего места, чем наш магазин, не отыщете, — мгновенно переобулся управляющий.

Захар за моей спиной заржал. А дядька даже бровью не повёл. Преданно смотрел на меня.

— Осмелюсь спросить — не вы ли тот храбрый охотник, который очистил Смоленский тракт от богомерзких тварей?

Охренеть, с какой скоростью тут слухи разносятся.

— Он, — важно сказал Захар. — Его зовут Владимир. — Парню определенно нравилось греться в лучах моей славы.

— Буду счастлив помочь вам с выбором, досточтимый Владимир! — Управляющий поклонился. — Вот, изволите ли обратить внимание…

Через полчаса я стоял перед огромным зеркалом. Наконец-то, кстати, рассмотрел в подробностях собственную внешность. До сих пор всё как-то времени не находилось.

Ну… Не утонченный аристократ, конечно. Без всяких там изысков. Серые глаза, русые волосы. Но всё же то, что принято называть породой, в лице определённо присутствовало. Упрямый взгляд, волевой подбородок. И костюм, в который меня одели, сидел отлично. Управляющий назвал его охотничьим.

Кожаные штаны — просторные сверху, узкие снизу, чтобы заправлять в сапоги. Широкий ремень, к которому одинаково удобно цеплялись и кинжал, и пистолет, и нож. Рубаха из тонкого, но прочного полотна. Камзол с высоким воротником, внутренними карманами и двумя рядами пуговиц.

Новенькая, отлично выделанная кожа хрустела и поскрипывала. Рубашка была белой, штаны и камзол — тёмно-зелёными, перехватывающие их ремни — коричневыми. Всё вместе смотрелось круто. С мечом за плечами и кинжалом на поясе — вообще отлично. Управляющий приволок ещё шляпу с пером — таким длинным, что оно едва не волочилось по полу, — но от этой приблуды я наотрез отказался.

— Ну, всё. Теперь все девки — твои, — глядя на меня, с завистью объявил Захар.

— Вам очень идёт, — подтвердил управляющий.

— Насколько мне это идёт, мы сейчас узнаем.

— Простите?

— Я говорю о цене.

— О, совсем недорого! Всего один империал.

— Да ты охренел⁈ — Я аж поперхнулся. — За империал охотничий меч купить можно!

— Меч — всего лишь оружие. А такая одежда, как на вас…

— Всего лишь одежда. Которая продаётся в магазине готового платья.