— Интересный расклад. То есть, ты, выходит, у Дорофеева на аутсорсе? С нечистью договориться можно? Хм-м. И почём ваши услуги?

— Договориться нельзя. Зассссставить можжжно.

— Ещё интереснее. И как?

Кикимора не ответила. Но посмотрела на амулет в моей руке с такой ненавистью, что я догадался.

— Вон оно чё. То есть, с помощью какой-то такой штуки тебя можно запрограммировать?

Кикимора молчала, с ненавистью посапывая.

— Ну, допустим. А перепрограммировать как? Эта хрень, что у меня в руке, по другой части. Сдаётся, подруга, вола ты мне крутишь. Я тебя отпущу, а ты вместо того, чтобы к Дорофееву топать, завтра ночью ко мне в спальню заявишься. И нифига не затем чтобы одеялко поправить.

— Ты меня увидел, — прошипела кикимора. — В глаза мне смотришшшшь, амулет держишшшь. Я не посмею тебя ослушшшшаться.

Жёлтые глаза мигнули, но тут же вновь уставились на меня. Похоже, старушонка и впрямь не могла их отвести. Такое вот ограничение в настройках.

— Угу. То есть, если я скажу тебе сейчас — дуй к Дорофеевым и соси у того козла, который тебя сюда послал, ты никуда не денешься? Я про силу, в смысле, — уточнил я. — К другому-то чему Дорофеев тебя вряд ли подпустит. Хотя, конечно, чёрт его знает, как у него с личной жизнью. Может, и кикимора — счастье.

Кикимора молчала.

— Ладно, подруга, уболтала. Чеши к Дорофееву. Завтра в это же время вернёшься, доложишь обстановку.

Кикимора дёрнулась, готовая бежать.

— Стоять! Я не всё сказал. Ни в какие другие дома — чтоб ни ногой! Только к нему. Когда вернёшься, жди меня вон там. — Я кивнул в сторону навеса, где лежали сложенные дрова. — По усадьбе не шарахаться. В полночь чтоб сидела на дровах, как пришитая. За каждую минуту опоздания спрошу отдельно. Задача ясна?

Кикимора прошипела что-то невнятное.

— Не слышу!

— Ясссссно.

— Ну вот, другое дело. Всё. Пошла вон. — Я убрал меч.

Кикимора чесанула, аж пятки засверкали. Чтоб мне в таком возрасте такую резвость. Через секунду я её уже не видел.

— Владимир!

Из пристройки выскочили Егор и Данила. Исчезновение кикиморы, видимо, влекло за собой и исчезновение морока. Даже беременная Груня мелькнула в дверях. Выходить, правда, не рискнула. А от графского дома уже скакал вприпрыжку Захар.

— Ты её упустил⁈

— Не упустил, а отпустил. Нюанс. Понимать надо.

— Пошто?

— По Дорофеева.

— Э-э-э, — озадачился Егор.

— Спокойно. Ситуация под контролем.

Я пересказал расклад. Егор задумчиво почесал бороду.

— Так вообще делают? — уточнил я. — Ты слыхал о таком?

— Слыхать-то слыхал. А видеть не доводилось.

— Ишь, какой амулет оказался полезный! — восхитился Захар. Посмотрел на кругляш, который я держал в руке. — Не набрехал тот парень-то. Надо же.

— Ну, это мы ещё проверим, что он там набрехал. Вернётся бабка с задания, тогда и будем выводы делать. Так. Всё, концерт окончен. Всем — спать.

— Ваше сиятельство!

Данила, опомнившись, попытался бухнуться мне в ноги. Я удержал.

— К жене ступай. Женщине после стресса поддержка нужна. Давай-давай, топай.

В большом доме нас встретили, как героев. Захара тётка Наталья вернула за стол, из-за которого парень выскочил, Егора Тихоныч увёл с собой. В том, что на ночлег моих спутников расположат по-царски, я не сомневался.

Отсыпал тётке Наталье монет.