Она засмеялась.

– Ты оригинально рассуждаешь, Боб.

Тут неожиданная мысль пришла мне в голову.

– Знает ли кто‑нибудь из вас некую миссис Эдертон? – спросил я.

Брови Мака поползли вверх, как две гусеницы, пока не добрались до шевелюры.

– Люси Эдертон! Где, черт возьми, ты ее видел?

– У вас в доме.

Мак лишился дара речи и некоторое время клокотал, как индюк. Я взглянул на Клэр. Она сказала:

– Люси Эдертон – сестра Говарда. Она – Маттерсон.

Озарение не столько находит на человека, сколько ударяет в него, как молния.

– Теперь понятно, что за игру она вела. Она пыталась выяснить, откуда происходит мой интерес к Трэнаванам. Но не преуспела в этом.

Я рассказал им о моей встрече, и, когда я кончил, Мак заметил:

– Эти Маттерсоны хитры. Они знали, что меня в доме не будет, что я съезжаю с квартиры, а ты о Люси и представления не имеешь. Старый Булл послал ее на разведку.

– Расскажите о ней побольше.

– Ну что, сейчас она пока без мужа, – сказал Мак. – Эдертон был ее вторым мужем, кажется. Она развелась с ним около полугода тому назад. Удивительно, что она оказалась здесь. Обычное ее занятие – вращаться в обществе где‑нибудь в Нью‑Йорке, на Майами или в Лас‑Вегасе. Я слышал, что она нимфоманка.

– Она – ведьма, пожирающая мужчин, – сказала Клэр спокойным, ровным голосом.

– Теперь мы точно знаем, что Булл обеспокоен, – сказал Мак удовлетворенно. – Любопытно, что его не заботит, знаем ли мы об этом. Он мог бы догадаться, что ты спросишь у меня об этой Эдертон.

– Мы поразмыслим над этим позже, – сказал я. – Сейчас надо собрать все это барахло и отвезти в дом.

– Поедем с нами, Клэр, – предложил Мак. – Ты разместишься на кровати Боба, а молодой парень может переночевать и в лесу.

Клэр ткнула меня пальцем в грудь, и я понял, что она как‑то по‑своему истолковала выражение моего лица.

– Я сама позабочусь о своей репутации, Бойд. Неужели ты думаешь, что я буду останавливаться у Маттерсона в гостинице?

3

Я резко сменил передачу – мы подъезжали к домику Мака. Вдруг впереди послышалось шуршание листьев и топот, что‑то тяжело двигалось, удаляясь.

– Интересно, – произнес Мак озадаченно. – Сюда олени обычно не заходят.

Свет фар скользнул по стене дома, и я увидел какую‑то фигуру, бросившуюся в укрытие.

– Какой это, к черту, олень? – сказал я и, выпрыгнув из автомобиля, побежал следом. Раздался звон стекла, выбитого изнутри дома. Я приостановился, развернулся и метнулся в дверной проем. Вдруг на меня кто‑то налетел с кулаками. Но справиться с человеком моей комплекции не так‑то легко, и я затолкал его назад просто за счет своей массы. Он скрылся во тьме дома, а я сунул руку в карман за спичками. Но тут мне в нос ударил густой удушливый запах керосина. Я понял, что дом буквально пропитан им и зажечь в нем спичку все равно что закурить в пороховом погребе.

В темноте кто‑то пошевелился, а затем я услышал шаги Мака, подходившего к двери.

– Не приближайся, Мак! – закричал я.

Глаза мои начали привыкать к темноте, и я различил полоску окна на противоположной стене. Присев на корточки, я медленно обвел взглядом комнату. И вот полоска на мгновение затемнилась – кто‑то двигался слева направо, чтобы незаметно добраться до двери. Я нырнул туда, где, как мне казалось, должны были быть его ноги. Он упал на меня, и резкая боль пронзила мое плечо. Мне пришлось ослабить хватку, и, не успев откатиться в сторону, я получил удар ногой в лицо. Когда я с трудом, спотыкаясь, добрался до двери, снаружи донесся лишь топот убегавшего.