Мы вошли в холл, просторный, как средних размеров футбольное поле, обставленный рыцарскими доспехами и прочим антиквариатом. А может, это были и подделки под старину, не знаю. Впрочем, какое это имеет значение! Важно, что обстановка отражает характер Маттерсона. Мы миновали громадную лестничную клетку и подошли к двери лифта, незаметно расположенной в углу. Кабина была тесной, и миссис Эдертон не упустила случая поприставать ко мне во время подъема. Она крепко прижалась ко мне и произнесла с упреком:

– Вы не слишком добры ко мне, мистер Бойд.

– Я вообще не очень общаюсь с гремучими змеями, – ответил я.

Она дала мне пощечину, а я дал ей сдачи. Я, конечно, согласен с понятиями о слабом поле при условии, что он действительно слабый. Нельзя же быть и слабым, и наглым одновременно, не правда ли? Я ударил ее не сильно, но это оказалось для нее настолько неожиданно, что она в ужасе уставилась на меня. В своем окружении она привыкла раздавать мужчинам пощечины направо и налево, а тут какой‑то невежа не оценил ее по достоинству.

Дверь лифта бесшумно открылась. Она выбежала и, показывая рукой в конец коридора, придушенным голосом произнесла:

– Туда, черт бы тебя побрал! – И поспешила в противоположном направлении.

Дверь вела в кабинет, обрамленный шкафами с книгами, тихий, как усыпальница. Должно быть, немало благородных коров пошло под нож ради того, чтобы переплести все эти книги. Светло‑коричневая кожа тускло поблескивала – то ли от того, что их много читали, то ли от забот какого‑нибудь лакея, начищавшего их время от времени заодно с хозяйскими ботинками. На противоположной стене кабинета находились высокие, от пола до потолка, окна. Перед окнами стоял большой стол, покрытый зеленой кожей с золотым тиснением.

За столом сидел человек – Булл Маттерсон.

Я знал, что он на пять лет старше Мак Дугалла, но выглядел он на пять лет моложе – бодрый старик с подстриженными усами такого же металлического оттенка, как волосы на голове. Он был крупный, плотный, широкоплечий, все еще мускулистый. Я понял, что он до сих пор занимается спортом. Единственное, что выдавало возраст, – это коричневые пятна на руках и несколько отрешенный взгляд голубых глаз.

Он жестом пригласил меня садиться.

– Садитесь, мистер Бойд. – Голос у него оказался резким, твердым, начальственным.

Я посмотрел на низкое кресло, улыбнулся и остался стоять Старик явно намеревался использовать психологические трюки. Его голова нетерпеливо дернулась.

– Садитесь, Бойд. Вас ведь так зовут?

– Да, это мое имя, – согласился я. – Но я лучше постою. Я не предвижу продолжительного разговора.

– Как хотите, – сказал он сухо. – Я попросил вас прийти сюда по определенной причине.

– Надеюсь, что причина действительно веская, – сказал я.

Улыбка чуть смягчила его твердые черты.

– Я выразился неудачно, – согласился он, – но не беспокойтесь. Я еще не впал в маразм. Я хочу знать, что вы делаете в Форт‑Фаррелле.

– Почему‑то все хотят это знать, – вспылил я, – а какое вам до этого дело, мистер Маттерсон?

– А вы не догадываетесь? Некто приходит на мою землю, начинает вести на ней разведку, и вы считаете, мне до этого и дела нет?

– На государственную землю, – уточнил я.

Он раздраженно отмахнулся от моей поправки.

– Что вы здесь делаете, Бойд?

– Стараюсь заработать на жизнь, только и всего.

Он посмотрел на меня задумчиво.

– Шантажировать меня бесполезно, молодой человек. Были люди, посильнее вас, пытались, но я ломал им хребет.

Я поднял брови.