– Я посмотрю, – сказал я. – Мак, еще одна просьба. Когда будете в городе, распространите слух о том, что я тот парень, который выжил после катастрофы, когда были убиты Трэнаваны.

Он опять хмыкнул.

– Понятно, ты наращиваешь давление. Хорошо, я пущу этот слух. К вечеру весь Форт‑Фаррелл будет знать, что ты Грант.

– Нет, – резко сказал я. – Не так. Вы имен не называйте. Просто говорите – парень, который выжил после катастрофы, и все. Мак явно был в недоумении, поэтому я продолжал:

– Мак, я не знаю, Грант я или Фрэнк Трэнаван. Так? Пусть себе Булл Маттерсон думает, что я Грант, но я хочу, чтобы выбор оставался открытым. Может быть, наступит момент, когда я преподнесу ему сюрприз.

– Это хитро, – сказал Мак восхищенно. Он посмотрел на меня понимающе и добавил: – Значит, ты настроен решительно, сынок?

– Да, я настроен решительно.

– Ну и хорошо, – сказал он сердечно. Потом, как бы вспомнив, спросил: – А как Клэр?

– Прекрасно.

– Ты, наверное, основательно прошелся по ее владениям?

– Прошелся, – ответил я безразличным тоном. – Я уверен, что там нет ничего стоящего. Пришлось поработать две недели.

Мак, по‑моему, собирался продолжать свои расспросы, но я предпочел от них уклониться и сообщил:

– Ну, я поехал к плотине. Увидимся вечером. И, пожалуйста, сделайте все точно.

Я влез в свой джип. А Мак остался в некотором недоумении.

6

Мак был прав, когда говорил, что у Корпорации Маттерсона нелады с генераторами. Хотя эта гидроэлектростанция не столь велика, как станция на Пис‑ривер, но все же турбины к ней были приличных размеров, и их транспортировка по проселочным дорогам оказалась делом исключительно трудным. Их выписали из Штатов, и пока они шли по железной дороге, особых хлопот не доставляли, но потом началось...

Я едва сдержал взрыв хохота, когда проезжал мимо турбинного зала внизу ущелья. Большой лесовоз, груженный арматурой, почти утонул в грязи, и его окружила толпа рабочих, исходивших потом и руганью. Другая группа, барахтаясь в море жидкой глины, наводила гать к турбинному залу, до которого всего‑то оставалось ярдов двести.

Я остановился и наблюдал этот спектакль. Да, монтажникам не позавидуешь: дотащить все эти конструкции к месту в сохранности было адской задачей. Посмотрев на небо и увидев, как с запада, со стороны Тихого океана, надвигаются дождевые облака, я подумал, что один хороший ливень осложнит работу раз в десять.

На дороге показался джип и, заскользив по грязи, остановился. Из него выбрался Джимми Вейстренд и подошел ко мне:

– Какого дьявола ты тут делаешь?

– Развлекаюсь, – ответил я, показав на застрявший грузовик.

Его лицо потемнело.

– Тебя сюда никто не звал, – сказал он грубо. – Проваливай.

– А ты консультировался с Буллом Маттерсоном по этому поводу? – спросил я спокойно. – А Говард тебе разве ничего не говорил?

– А, черт! – воскликнул он раздраженно. Его, конечно, подмывало прогнать меня отсюда, но Булла он боялся больше, чем меня.

Я сказал ему почти нежно:

– Один твой неверный шаг, Джимми, и Буллу Маттерсону вручат повестку в суд. Это обойдется ему дорого, и ты можешь держать пари на свой последний цент, – если он у тебя, конечно, сохранится, – что это отразится на твоем кармане.