Как я и ожидал, шум привлек внимание. На дороге появился мчащийся во весь опор джип, остановившийся сразу за нашим. Из него выскочили двое "моих друзей" и бросились ко мне. Новак на ходу завопил, перекрывая рев двигателя:

– Какого черта вы тут делаете?

Я приложил руку к уху и прокричал:

– Не слышу!

Он приблизился.

– Что это вы делаете с этой штукой?

– Делаю пробную скважину.

– Остановите эту проклятую машину, – проорал он.

Я покачал головой и махнул рукой, показывая, что нам надо отойти. Мы отошли в сторону, где можно было вести вежливый разговор и где барабанные перепонки не подвергались бы опасности. Он спросил агрессивно:

– Что вы имеете в виду, говоря, "делаю пробную скважину?"

– Только то, что я сказал: делаю отверстие в земле, чтобы посмотреть, что выйдет оттуда.

– Вы не имеете права заниматься этим здесь.

– Почему?

– Потому что... потому что...

– Потому что потому, – отрезал я. – Я имею полное право бурить на государственной земле.

– Посмотрим, – произнес он угрожающе и пошел к своему джипу. Я посмотрел ему вслед и вернулся к своей установке, чтобы проконтролировать взятие первого образца.

Бурение глины – дело быстрое, к тому же сильно углубляться необходимости не было. Образцы шли один за другим, я нумеровал их, а Мак складывал в джип. Мы разделались с первой скважиной к тому моменту, когда к нам прибыл с визитом Джимми Вейстренд.

Клэри с некоторым сожалением выключил двигатель, и тут Мак толкнул меня локтем.

– Приближаются неприятности.

Я выпрямился, чтобы встретить Вейстренда. Судя по его виду, у него самого были неприятности там, у турбинного зала. Он был облеплен Грязью с головы до ног и пребывал в состоянии озлобленности.

– Ну что, опять будем конфликтовать? – заявил он.

– Да нет, если ты не напрашиваешься на это, – ответил я. – Я не делаю здесь ничего такого, что должно привести к конфликту.

– Неужели? – И он показал на бурильную установку. – Мистер Маттерсон знает об этом?

– Если ему никто не сказал, то нет, – ответил я. – Я у него разрешения не спрашивал, да мне это и ни к чему.

Вейстренд чуть не лопнул от ярости.

– Ты буришь скважину между плотиной Маттерсона и турбинным корпусом Маттерсона и не считаешь, что тебе нужно разрешение? Ты, наверное, с ума сошел!

– Земля‑то все‑таки здесь государственная, – сказал я. – Если Маттерсон хочет сделать ее своей, то ему, наверное, надо заключить какой‑нибудь договор с правительством. Я могу изрешетить эти склоны скважинами и сделать их похожими на швейцарский сыр, и Маттерсон мне ничего не сделает. Свяжись с ним по телефону и сообщи ему об этом. Скажи ему еще, что он не читал моего отчета и что он в большой опасности.

Вейстренд расхохотался.

– Что? Он в опасности?

– Безусловно, – сказал я. – И ты тоже, судя по твоим грязным штанам. Опасность велика, вот так и скажи Говарду.

– Я скажу ему, – сказал Вейстренд. – И могу гарантировать, что ты больше не пробуришь ни одной скважины.

Он плюнул на землю возле моей ноги и пошел.

Мак сказал:

– Не увлекся ли ты, Боб, а?

– Вероятно, – ответил я.