— Но…

— Покажет, не переживай. И такую бяку полякам устроит… Крапива, иди-ка сюда.

Тот самый Крапива, который с Савельевым вскрыл недавно Смоленск как грецкий орех, лениво поднялся с корточек. Никто не смог бы в нем признать одного из нынешних тайников главной русской крепости на западе страны. На его невыразительном лице душегуба расцвела довольная улыбка.

* * *

Поляки прибыли под Смоленск, затратив уйму времени на переход от Орши. Принялись устраивать лагерь — суетно, бестолково. Лишь полки, прибывшие из Восточной Пруссии, грамотно выстроили осадные редуты и возвели бреш-батарею. Разместили на ней тяжелые орудия — те, что были отправлены по воде. К великому смущению прусских офицеров русские крепостные пушки весьма метким огнем тут же сравняли батарею с землей.

— Русские артиллеристы со времен Шувалова с его единорогами всегда славились своей выучкой. Но это уже ни в какие ворота не лезет — так прицельно стрелять, — чесали затылки пруссаки на военном совете в общем штабе. Их командующий генерал-майор фон Гудериан, родом из Кульм, что в Восточной Пруссии, сидел мрачнее тучи.

— У нас есть запасной план, — самодовольно объявил Браницкий, веселясь в душе от надутого вида пруссака. — Нам стал известен тайной ход в крепость. Мои люди его уже проверили. Осведомитель не обманул. Сегодня ночью отряд охотников-волонтеров проберется в Смоленск и попытается захватить Крылошевские ворота. Всем быть наготове. По сигналу мы бросимся на штурм.

В полночь Крапиву привели ко входу в тайный лаз.

— Ступай вперед, Иван. Я за тобой буду следить, — толкнул тайника в спину усатый шляхтич, увешанный кинжалами и пистолями. — Если наткнемся на засаду, кишки тебе повыпущу.

Русский равнодушно пожал плечами и шагнул в сторону спуска в подземелье.

Двинулись. Крапива шел спокойно и неторопливо, подсвечивая себя масляным фонарем. За ним гуськом пристроились поляки. Сотню за сотню вооруженных до зубов охотников проглатывал темный зев в руинах кирпичной мануфактуры.

Подземелье за лето проветрилось и подсохло. Раскисшая глина больше не чавкала под ногами. Плесень кое-где сохранилась, но под землей уже не было так мерзко и страшно, как в первый раз, когда Крапива с товарищами разгребал завал. Не вылазка, а приятная прогулка! Вот только следовавший за Крапивой усач то и дело поминал Матку Боску Ченстоховску — ему все равно было панически боязно.

До места, где лаз расширялся до широкого прохода-галереи оставалась не более пяти саженей.

— Скоро, пан, ишо лехше ийтить выйдет, — развернулся Крапива к своему конвоиру.

— Дай-то святый Боже!

— Даст, даст! — кивнул поляку тайник и, не меняясь в лице, воткнул ему в глаз припрятанный кованный гвоздь.

Шляхтич тонко вскрикнул, зашатался. Его крупная фигура на несколько секунд прикрыла Крапиву. Русский ударил с силой фонарем об пол в нужном месте. Вспыхнули проложенные пороховые шнуры, огонек с веселым треском побежал в канальцах под плитами к зарядам взрывчатки.

Крапива бросился вперед, в галерею. Прежде чем в его спину раздались выстрелы, он успел скользнуть в отнорок, где его уже ждали соратники, которым было поручено его подстраховать. Через несколько мгновений в тайном ходе стали раздаваться взрывы. Облако из пыли и частиц земли вылетело в широкий проход. Секретная вылазка завершилась гибелью целого отряда.

Наутро ляхи приступили к сооружению основательного осадного лагеря с частоколом. Захватить Смоленск с наскока у них не вышло.

* * *

Безбородко, как выяснилось, обладал тремя изъянами как министр иностранных дел — существенными, но поправимыми. Он не знал придворного этикета, его манеры выдавали в нем провинциала. Владел лишь греческим и латинским, но не столь необходимым для дипломата французским или, на худой конец, немецким.