Главный зал магазина с дорогими торговыми местами был людный и просторный и представлял собой неразбериху выставленных на продажу мелочей, сувениров и прочих мелких товаров высокого качества: дорогой косметики, украшений, драгоценностей и тому подобного. Карен прошла мимо двух прилавков с женскими сумочками по средним ценам. Подбор товаров был чудовищным, но производил впечатление своим обилием. Она задержалась на минуту, рассматривая черную кожаную сумку. Та имела приятную форму конверта, но кто-то изуродовал ее, пристрочив бахрому к основанию. Она ковырнула бахрому ногтем и повернувшись к Дефине, спросила:

— Зачем это?

Дефина пожала плечами. Они пошли дальше и поднялись по эскалатору. Стоящие на эскалаторе получали панорамный обзор всего магазина. Место было громадным, видны были сотни людей, занятых куплей-продажей всего, чего угодно. В основном это были женщины в своей вечной охоте за новинками на прилавках.

Карен перевела взгляд на встречный, едущий вниз эскалатор, на нескончаемую выставку людских типов, рассматривающих ее и Дефину, поднимающихся на следующий этаж. И как всегда, она была заворожена наблюдением за тем, как женщины преподносят себя или же, наоборот, пренебрегают своей внешностью. Ее внимание привлекли молодая женщина в деловом костюме лимонно-зеленого цвета, который годился разве что для салатницы, и девочка-подросток с интересной комбинацией пледа-шотландки и джинсовой одежды. Карен много постигала походя, между прочим, просто держа глаза и уши открытыми. Сейчас, в десять минут восьмого утра, покупательницы Мейсов имели какой-то усталый, как с перепоя, вид. Какая-то старуха в костно-желтом вязаном платье стиля Адольфо сошла со встречного эскалатора. Длина ногтей на ее руках была не меньше трех дюймов, и окрашены они были в цвет, который можно было сравнить только с желтым глазком светофора. Вдобавок она была сильно напомажена. Карен подтолкнула локтем Дафину.

— Ты знаешь, что ты сделаешь со мной, когда я стану такой?

— Отдам в полную перекройку.

— Нет! Обещай, что пустишь мне пулю в лоб.

— Дорогая, если ты докатишься до такого состояния, то будешь выглядеть слишком несчастной, чтобы тебя пристрелить, — рука не поднимется.

И тут Карен увидела ее — одинокую женщину на эскалаторе, отделенную от остальных людей дюжиной ступенек сзади и спереди. Ей далеко за пятьдесят, сутулится, но высокая. В руках — поношенная хозяйственная сумка, явно не покупка сегодняшнего дня. По мере подъема Карен по эскалатору женщина приближалась, и внимание Карен сосредоточилось на ее лице. Это было собственное лицо Карен, а точнее такое, каким оно станет через двадцать лет. Та же слегка квадратная голова, крупный, но неопределенной формы нос и такой же широкий рот. Карен закусила губу и неосознанно вцепилась в руку Дефины.

— Посмотри на нее! — хрипло прошептала она, но Дефина не успела оглянуться.

Женщина проехала вниз по эскалатору. Карен повернулась, выворачивая шею, но смогла увидеть только голубой свитер и седые волосы женщины.

— Она очень похожа на мою мать! — воскликнула Карен.

— Ты с ума сошла! Твоя мать вдвое ниже этой старухи. И уж ее-то не встретишь в таком отребье, какое надето на той, — ответила Дефина.

Карен сообразила, как отнеслась Дефина к ее восклицанию. «Не схожу ли я с ума? Я потратила утро на рисование одежды для беременных, а теперь воображаю, что встретила родную мать на эскалаторе у Мейсов».

— С тобой все в порядке? — обеспокоилась Дефина.

— Конечно. Как персик!

На втором этаже магазина Карен прошла через товарный ряд с ночными халатами. Все они были испохаблены дешевыми кружевами, вышивками или ацетатными атласными бантиками. Карен вздохнула. Через неделю после стирки халаты потеряют форму и превратятся в тряпье.