— Господа, может быть, вы оставите свою пикировку до окончания выступления нашей претендентки? — ласковым, почти медовым голосом протянул Бабур Варма, и судьи тут же умолкли. Дураков отказывать в просьбе, когда этот индус озвучивает её т а к и м голосом, среди знающих сего господина не было. Жить-то всем хочется. И желательно без боли.

Вышедшая в центр демонстрационной площадки, претендентка на мастерский ранг, представленная гостям как Ольга Николаева-Скуратова, не пыталась перещеголять своих подруг в размахе или зрелищности выступления. А вот по сложности… Если бы глава судейской бригады и, по совместительству, Председатель Совета Федерации не был отягощён правилами и протоколом возглавляемой им организации, он бы уже на третьей минуте выступления юной… э-э-э… дамы, да… Так вот, он уже на третьей минуте присвоил бы претендентке ранг магистра. Девять… девять разнонаправленных четырёхуровневых воздействий удерживала Ольга-с-двойной-фамилией, при этом умудряясь активировать один за другим тут же вычерчиваемые телекинезом на песке рунескрипты, запитывая их от пропускаемого через себя Эфира. Сложнейшие сенсорные техники, удерживаемые Ольгой благодаря рунам, тут же визуализировались в воздухе иллюзией в виде схем, таблиц и графиков, прочесть и понять которые способен любой подмастерье! Чудовищный уровень концентрации и великолепный контроль. И если бы кто-то спросил Бабура-джи, а тот решил ответить на столь нескромный вопрос, он бы сказал, что эта юная женщина обещает вырасти в умелого и знающего гранда. Но он не скажет… просто чтобы не расстраивать Её избранника тем, что нарисовал на спине его жены огромную мишень.

Пергамент свидетельства Бабур Варма вручил юной мастерице с особым удовольствием и… при полной, то есть абсолютной поддержке со стороны коллег-судей. Даже вечно брюзжащий Джиронго не нашёл возражений и поводов для отказа Ольге Николаевой-Скуратовой в признании её мастером Эфира. А может, он просто боялся сломать язык о её многосложное имя? Кто знает, что творится в голове старого магистра…

На фоне феерически зрелищного выступления сестёр Громовых и сложнейшей демонстрации жены Её избранника, представление четвёртой и последней претендентки на мастерский ранг выглядело блекло. Выглядело бы, если бы не одно ма-аленькое «но». Представленная Елизаветой Посадской-Филипповой… тут Бабур-джи тяжко вздохнул, понимая, что сегодня ему ещё минимум дважды придётся произнести эту языколомную конструкцию… так вот, Елизавета предложила судьям пригласить на полигон двух добровольцев для поединка с нею. С целителем, чтоб её!

В ответ же на вопрос, заданный слегка ошеломлённым Муратом под возмущённо-удивлённый шум толпы, кого именно она хотела бы видеть в противниках: стихийников или эфирников, милая девушка равнодушно пожала плечами и сообщила, что её учитель этот момент не оговаривал, а потому она оставляет решение за судьями. Единственное её замечание по поводу выбора противников касалось требования наличия у тех мастерства, если оппоненты будут эфирниками, или статуса альтеркригера, если те будут стихийниками. Эту просьбу девушка озвучила словно нехотя… и то явно находясь под воздействием тяжёлого многообещающего взгляда со стороны молодого мужа Ольги Николаевой-Скуратовой, по-прежнему сидевшего у самой кромки полигона в окружении что-то довольно щебечущих девиц… и, ну да, естественно, с женой под боком, довольной, как сытая кошка.

Добровольцев отыскали быстро. Двое представителей стихийной школы Иссторм, невесть как оказавшиеся среди эфирников, пришедших на выступление русских коллег, первыми вызвались помочь в демонстрации. И здесь Бабур-джи нахмурился. В памяти ещё свеж был доклад Лео Франка о стычке в бирхаусе, а теперь, вот, пожалуйста, они снова встретились. В такие совпадения старый индус уже очень давно не верил, но и отказать вызвавшимся добровольцами гостям фестиваля он не мог, не имел права, тем более, что вышедшая на полигон девица и сама не возражала против таких противников.