— Белиберда какая-то… — нервно повела плечами Оля и остановила взгляд на сёстрах Громовых. Слишком молчаливых сёстрах. — Мила, Лина, а что вы думаете по этому поводу?

— М-м… — Лина вынырнула на миг из своих размышлений, переглянулась с недоумённо хлопающей ресницами сестрёнкой, выглядевшей так, словно её только что разбудили, и медленно произнесла: — Я думаю, у нас слишком мало опыта в подобных вещах. Всё же, мы учимся не так давно…

— Точно! — хлопнула в ладоши Посадская. — У нас не хватает опыта, и мы смотрим на происходящее с точки зрения обычных людей! До сих пор. А эфирники…

— Их восприятие изменено благодаря постоянно практикуемым сенсорным техникам, ты это имеешь в виду? — подхватила Ольга, и Лиза довольно кивнула. Жёнушка же повернулась ко мне. — Кирилл, а сделай, пожалуйста, то же самое, что ты проделал на полигоне во время представления.

Почти догадались! Я ухмыльнулся и… отпустил Эфир, до того укрывавший меня своеобразным пологом, отчего по залу словно волна горячего воздуха прокатилась. Ударная… ага. Понятное дело, что в реальности она никого не обожгла и с ног не сбила. Да что там, обычные люди и даже одарённые стихийники, присутствовавшие в зале бирхауса, наверняка её и не почуяли. А чувства эфирников… их описать довольно сложно. Ну не предназначена обычная речь для передачи таких ощущений. Не придумал никто соответствующих слов и образов.

— То есть, — медленно заговорила Елизавета, словно бы «принюхиваясь» ко мне. — Ты сделал что-то, из-за чего больше полагающиеся на эфирную сенсорику зрители восприняли твой возраст как нечто само собой разумеющееся, не выбивающееся из логики происходящего, так? Это что, какая-то маскировка?

— Н-нет, — с некоторой неуверенностью, но всё же Ольга возразила. — Не похоже на маскировку. Скорее, наоборот. Сейчас я ощущаю Кирилла куда ярче. Даже в эмпатии…

— Ощущение… ощущения… — Лиза перевела взгляд с меня на Ольгу, потом обратно. А потом уставилась на вновь выпавших из разговора близняшек. — Поняла!

Я с интересом кивнул Посадской, мол, излагай. Но та сначала дёрнула мою жену.

— Что? — нахмурилась Оля.

— Попробуй ощутить сначала меня, потом Громовых, а потом Кирилла. Только без этих ваших эмпатических штучек. Чисто на сенсорике. Слушай Эфир!

— А… — Оля на миг зависла. Взглянула на Лизу, потом на меня. Потом на Громовых… снова на меня. — О!

— Вижу, вы почти догадались, — я покрутил головой и, найдя в зале человека, которого точно видел в первых рядах гостей на выступлении девочек, указал им на него. — Вот вам ещё одна подсказка. Попробуйте прочувствовать вон того господина в сером ифу. Только не переусердствуйте, он тоже эфирник. Почует ваш интерес, может обидеться. А нам и одной ссоры на пустом месте хватит, не находите?

— Угу…

— Ага… — пробормотали Лиза с Олей.

— Кирилл плотнее, — тихо произнесла Посадская спустя несколько секунд.

— А мы по сравнению с ним вообще полупрозрачные какие-то, — вслед за ней вздохнула Ольга. Девушки переглянулись и…

— Опыт, — произнесли они хором и уставились на меня.

— Что?

— Мы правы? — точно так же в унисон спросили ученицы.

— Почти, — я откинулся на спинку тяжёлой скамьи. — Точнее, именно вы правы. Чем больше опыта, знаний, умений, контроля, в конце концов, тем плотнее эфирное тело человека. Так есть. Но последователи классических эфирных школ считают, что по насыщенности эфирного тела собеседника можно определить его возраст и примерный уровень сил.