— Ты что-то сказал, дорогой? — мягким вкрадчивым тоном спросила Оля.

— Я говорю, иду, дорогая, иду… — отозвался я под смеющимся взглядом управляющего. А когда мы скрылись от него за дверью, не удержался и хлопнул гордо вышагивающую рядом жену по упругой попе. — Не переигрывай, солнышко.

— Пф! — Оля вздёрнула носик, но тут же улыбнулась. — Мы и в самом деле уже готовы, Кирюш. Девчонки сидят на чемоданах перед входом в особняк и собирают взгляды всех домочадцев и охраны.

— Увлёкся, бывает, — уже совершенно искренне повинился я. — Но ты бы знала, насколько интересные вещи рассказывает управляющий твоего батюшки!

— Ой, только не начинай, пожалуйста! — взмолилась Оля. — Мы с Лёней всё детство выслушивали его истории и до сих пор можем рассказывать их наизусть!

— О! Тогда я тебя обрадую ещё больше, — улыбнулся я. — Теперь вы будете изучать его истории профессионально. Как эфирники. Обещаю.

— Лёня будет в шоке, — констатировала Оля, всмотревшись в моё лицо и убедившись, что я не шучу.

— Ничего-ничего, тяжело в учении, легко в бою, — отмахнулся я.

Оказавшись на крыльце особняка, мне пришлось убедиться, что жена не обманула ни словом. Почти вся компания моих учеников сидела на чемоданах и только что не подпрыгивала в ожидании. Впрочем, мелкие не только прыгали, но и пописк… стоп! А они что здесь делают?!

— Анна, Инга… — заговорил было я, глядя на младших девчонок, устроивших возню с крутящимися рядом блюфростами.

— Мы тоже ученицы, — моментально ощетинилась Инга, понявшая по моему тону, что сейчас её с подругой отправят восвояси.

— Кирилл, но ведь девочки правы, — тут же вступилась за мелких Елизавета под кивки близняшек. А тут ещё и Оля прижалась грудью к моей руке и обдала жаром своего дыхания шею. Хорошо ещё, что Вербицкая в этом балагане не участвует, изображает из себя каменную статую. А вот Леонид подкачал. Косится на меня с укором. Эх…

— Не обижай их, Кирюш, — почти неслышно прошептала Оля. — Они же тоже твои ученицы, помнишь?

Я возвёл очи горе, глубоко вдохнул и, досчитав до десяти, кивнул.

— Вы машины вызвали? — я уставился на Ингу, и та, явно не ожидая столь лёгкой победы, слегка опешила. Но тут на помощь сестрёнке Рогова пришла Анна. Стремительно пробежав пальцами по развёрнутому, но невидимому посторонним экрану коммуникатора, она ткнула подругу пальцем в бок и что-то шепнула, почти не разжимая губ.

— Машины будут поданы через три минуты, — тут же доложилась Инга.

— Молодцы, — я сделал вид, что не заметил этого «театра», и повернулся к близняшкам. — Мила, Лина, вы проконтролировали сборы нашей младшей группы?

— Обижаешь, учитель, — нарочито огорчённо покачала головой Мила. — Всё проконтролировали, всё проверили, все игрушки выложили, всё разрешённое оружие опечатали.

— Мне одному кажется, что слова «оружие» и «младшая группа» как-то плохо гармонируют? — поинтересовался я у небес под хихиканье учениц. Переглянулся с Леонидом и… сочувственно покивав друг другу, мы направились к подъехавшим к крыльцу машинам. А чемоданы поплыли к ним сами, под управлением старших учениц, разумеется.

Старшая группа, младшая группа… всё понимаю и спорить не хочу. Инге, как и Анне, действительно нужна уверенность в себе и своих силах. Они считают себя моими ученицами, я их называю своими ученицами, но им жизненно необходимо зримое подтверждение этого факта. Особенно Инге. Уж я-то знаю, как тяжело бывает этой егозе изображать из себя фонтан оптимизма, когда старшие девчонки творят всякую мистическую дичь, на которую она сама не способна.