|
Княжий мятеж и война не прошли даром для этих мест. Бои здесь шли такие, что эфирный ветер бушевал десятилетиями, и лишь недавно утих. А это значит, что бежали отсюда люди, от войны и эфирной бури, бросая нажитое имущество. Но если в дюжине брошенных подворий и паре сожжённых хуторов, найденных нами с Ольгой на территории скуратовской вотчины, от большинства строений остались лишь фундаменты да печные трубы, то каменная боярская резиденция, пусть побитая и местами подпалённая, могла похвастаться даже уцелевшей кое-где обстановкой, на которую за прошедшие десятилетия никто так и не покусился. Ну не нашлось здесь идиотов, готовых лезть в эфирную бурю ради призрачной возможности поживиться боярским скарбом, да и после того, как она унялась, ни один «сталкер» не сунулся в ещё не дезактивированные земли, рискуя наткнуться на какую-нибудь мутировавшую под воздействием эфирного безумия жуть. А она здесь была, если верить ощущениям, посещавшим меня во время экскурсии по вотчинным землям… да и из подвала особняка несло чем-то эдаким. Нехорошим.
Собственно, именно у тяжёлой, разбухшей от сырости, но всё ещё крепкой, обитой железом двери, ведущей в подвал, я и нашёл задумавшуюся о чём-то жену. Она настолько углубилась в свои размышления, что даже не сразу заметила моё присутствие. А вот вьющиеся у её ног щенки отреагировали на моё появление сразу, тявканьем и беспокойной суетой. — Ты туда не полезешь, — произнёс я. — Что? О, Кирилл… — тряхнув головой, Оля уставилась на меня слегка замутнённым взглядом. — Ты что-то сказал? — Обед готов, — отозвался я. — Идём, сами перекусим, зверьё подкормим. М? — А… да, — жёнушка нехотя направилась к выходу из загромождённой мебелью комнаты, когда-то, очевидно, бывшей буфетной. — Оленька, — я встал на её пути и для верности даже пощёлкал пальцами перед её лицом. А когда не помогло… ну, разность потенциалов нам в помощь. — А ну-ка, встряхнись! — Ой! — от впившегося в бедро электрического разряда Оля аж подпрыгнула. Зато тут же исчезла муть в глазах и заторможенность движений пропала, будто её и не было. Жена зашипела. — Ты что творишь?! — Во-от, совсем другое дело! — удовлетворённо кивнул я и, свистнув кружащим по комнате блюфростам, с интересом обследовавшим обстановку, повлёк Олю к выходу. — Очухалась, милая? — Да… кажется, — ответила она, прибавляя ходу. И, уже оказавшись на раздолбанном высоком крыльце особняка, хмуро призналась: — как-то затянуло меня. — Я заметил, — кивнув жене, я подвёл её к расставленной под боком спасплатформы походной мебели и, усадив в раскладное кресло, сунул ей в руку кружку с апельсиновым соком. А пока Ольга утоляла жажду, я набросил на неё диагностическую технику. К счастью, ничего страшного не обнаружил, хотя следы некоего воздействия всё же заметил. Но именно, что следы, не более. Слабые, почти неощутимые. Кто-то или что-то пыталось воздействовать на ментальную составляющую эфирного тела моей жены, но успеха это «нечто» не добилось. Хотя, не сомневаюсь, окажись на её месте менее подготовленный человек или неодарённый, и последствия были бы куда более… явными. Хотя, здесь ещё и от личной воли многое зависит. Но как бы то ни было, происшедшее меня не радует. Мало мне проблем с самой вотчиной, теперь ещё и с поселившейся под особняком нечистью разбираться нужно. И ведь не отвертишься, мда… Впрочем, меня же никто не торопит и не подгоняет. Простоял этот особняк с подвальной жутью полсотни лет нетронутым? Ну и ещё постоит, пару месяцев, так точно.
Часть 4 Будни, праздники и все что между ними
Глава 1 От родных осинок к чужим апельсинам…
Сдав фиксаторы и карту обнаруженных в вотчине аномалий Росту, я отправил Ольгу к ученикам готовиться к отъезду в Европу, а сам насел на печально вздыхающего Сергея Львовича с целью выудить из него как можно больше сведений об «охоте на тварей». |
