Наверное, Кемпшот был выбран неудачно из-за воспоминаний о Марии. Там они провели много счастливых часов, и хотя она не жила в доме, со свойственной ей скромностью предпочитая жить в собственном имении, она подобрала мебель для гостиной, помогла обустроить сад. Он был очень счастлив с Марией в Кемпшоте и отдыхал душой, вспоминая эти дни, сравнивая женщину, которую почитал своей настоящей женой, с той, что носила титул принцессы Уэльской.

У принца в Кемпшоте находилась одна из лучших свор гончих на лис, там он держал и лучших егерей. В Кемпшоте он мог изображать из себя сквайра, подобно тому, как это делал его отец в Виндзоре и Кью, правда, король даже одевался и вел себя, как истый селянин, принц же всегда оставался принцем Уэльским.

Сельские жители более постоянны в своих привязанностях, чем жители столицы. Они не слишком вышучивали его расточительство, не было памфлетов и карикатур, неуважительных сплетен, без которых не обходилась ни одна городская кофейня.

Он был женат, и это нравилось селянам. Ну, а принцесса Уэльская – приятная улыбчивая женщина, любившая останавливаться и разговаривать с детьми, да было видно по всему, что она их любит.

Каролина думала: «Если бы все с самого начала пошло иначе, мы могли бы быть счастливы здесь. Мы могли быть хорошей королевской парой».

Будь с ней ее друзья, ей было бы легче. Почему он так жестоко обошелся с ней, лишив ее компании мадемуазель Розенцвейг, к тому же так хорошо знавшей английский язык? Если бы у нее только был кто-нибудь, с кем можно было поговорить. Но она не доверяла английским женщинам, окружавшим ее, ей казалось, что все они находятся под влиянием леди Джерси.

Иногда она разговаривала с миссис Харкорт, которая ей симпатизировала.

– Принц меня ненавидит, – говорила она. – Почему он так меня ненавидит?

– Ваше Высочество заблуждается. Принцу нужно время привыкнуть к семейной жизни. Он…

Каролина рассмеялась.

– Чем больше он привыкает, тем больше ненавидит. Хотя, я осмелюсь заметить, редкий жених способен отвернуться от алтаря в то время, когда архиепископ готовится провозгласить его и невесту мужем и женой.

– Ваше Высочество находит это удивительным?

– Очень удивительным! – кричала Каролина, перейдя на свой быстрый французский. – Случалось ли такое раньше с принцессами Уэльскими? Если нет, я ему еще это попомню.

– Если так и было, мадам, а я уверена, что нет, лучше все равно это забыть.

Миссис Харкорт, несмотря на свою сухость и преданность леди Джерси, жалела принцессу и иногда давала ей это понять.

– Не надо меня жалеть, такая у принцесс судьба! – кричала Каролина. – Об этом мне рассказывал еще отец. Его принудили жениться на моей матери, а он любил другую женщину. Он сожалел, что не может на ней жениться. Он всегда верил, что, женись он на ней, у него были бы совсем другие дети. – И снова разражалась своим резким смехом. – О, вы думаете, я слегка ненормальная, как мой брат, хотя, может, вы и правы. Возможно. Да нет же, нет. Я мудрая. Я знаю, что такое брак поневоле. Разве не таковы все королевские браки? Но этот особенно. Меня бы сюда не привезли, если бы принц не был кругом в долгах. Я стала жертвой Маммоны. Принцу надо было расплатиться с долгами, и мое маленькое «я» принесли в жертву.

– Ваше Высочество, – бормотала шокированная миссис Харкорт.

– О, Ваше Высочество, Ваше Высочество, – передразнила Каролина, – Вы знаете правду не хуже меня, мадам! Парламент проголосовал бы за выплату долгов только в случае женитьбы наследника престола. Надо было найти принцессу-протестантку, выбор пал на его кузину. Я ненавижу все это, как перед Богом, я это ненавижу! – Она откинула голову и била себя руками в тяжелую налитую грудь.