Девушка сидела, прислонившись спиной к камню, и смотрела в сторону. Сэм не собирался отбиваться, наоборот, приготовился встретить лавину упреков с покорно склоненной головой. Лидия была полностью права, когда не решалась ему довериться. Он хуже той пародии на ковбоя из «Шоу Буффало Билла» – целиком показной, и не хватает ему только всякой дребезжащей дряни на одежде, чтобы было видно издалека: вот он идет, мистер Умная Голова с Дикого Запада! Не вздумайте плевать в него, не стоит он потраченной слюны!

– Дикие пони, – сказала Лидия, когда он приблизился. – Два из них пронеслись мимо, и я их хорошо рассмотрела.

– Мне страшно жаль! – покаянно начал Сэм. – Я Должен был сразу распознать эту породу. Мне бы надо…

– Как ты мог распознать? Мы были для этого слишкоу далеко. Кому под силу классифицировать животное на расстоянии мили?

– Тому, кто в этом разбирается, пропорции говорят сам)! за себя.

– Да, если только смотреть непредвзято. Мы не ожидали встретить здесь пони, поэтому воображение наделило их все ми нужными признаками.

– Послушай, не надо меня оправдывать!

– В первую очередь я выгораживаю себя. Я ведь тоже ошиблась. Человеку вообще свойственно ошибаться. Это простительно.

– Только не для знатока, потому что…

– Знатока? По-твоему, знаток – это что-то вроде Господа Бога, существо, непогрешимое в суждениях?

Если честно, именно так Сэм и полагал в глубине души. Во всяком случае, ковбой обязан быть непогрешимым, когда речь заходит о лошадях.

Он вгляделся в Лидию, надеясь прочесть по выражению лица, что у нее на уме, но сумерки помешали ему. Судя по тбму, какая надвигалась облачность, ночь обещала быть очень темной.

– Значит, ничего страшного не произошло? – ехидно осведомился Сэм, поглубже нахлобучив шляпу. – И то, что мы топали неизвестно куда, и то, что дорога неизвестно где, – все это не важно?

– Важно, конечно, но, как я уже сказала, человеку свойственно ошибаться. Что скажешь на это?

– Ничего.

– Хотелось бы мне знать, где наши лошади.

Сэм с минуту озирался, словно ожидая в любую минут) их увидеть.

– Их нет.

Этот безрадостный факт должен был привести в еще боль шее уныние, но не привел – наоборот, ужасное чувство, которым он возвращался к Лидии, развеялось. – Ты голоден? – спросила девушка, помолчав.

– До полусмерти!

Сказав это, Сэм тотчас понял, что это чистая правда и что утолить голод нечем. Сразу проснулся и заговорил инстинкт самосохранения.

Наверняка в кустах водятся кролики. Если удастся поймать одного и поджарить над костром, у них будет ужин. Увы, под рукой не было ни ружья, ни силков.

– У меня в саквояже бутерброды, – сказала Лидия, улыбнулась и продолжала на своем безупречном английском: – И еще огурец и сыр. Надеюсь, ты не откажешься от скромного угощения.

И засмеялась. Сэм никак не мог разобраться, что за человек эта «миссис Лидия Браун». Она то придиралась к нему, оспаривала каждый его поступок и каждое слово, то изливала на него бесконечную доброту; то пугалась собственной тени, то выказывала смелость, достойную мужчины; то вела себя нелепо, то изумляла рассудительностью. Она была до того особенной, что даже просто находиться рядом с ней было интересно.

– У вас к сыру полагаются огурцы? – спросил он недоверчиво.

В Техасе к сыру подавали помидоры. Впрочем, сейчас он согласился бы съесть все, что угодно, даже бутерброд с болотной зеленью и лягушками. Но признаваться в этом не хотелось.