– Мэм, вы меня пугаете!

– Ох, простите! – воскликнула она. – Пугаться нечего! Мне не стоило вам признаваться.

Она отвернулась и демонстративно отстранилась, давая понять, что способна передвигаться без посторонней помощи и вообще куда крепче, чем он думает. Как раз это заставило Сэма встревожиться по-настоящему.

– Не надо так смотреть. Ничего страшного не происходит! – заявила Лидия, словно убеждая в первую очередь себя, и он понял, что она до смерти напугана.

– Скажите же, что с вами!

– Не знаю, и никто не знает. Доктора не могут поставить диагноз. Родители говорят, что мне не следует переутомляться.

– Так дело в ваших родителях? Это что-то наследственное?

– Ну что вы! – Она засмеялась. – Просто… просто они волнуются по пустякам. В детстве я была слабого здоровья, почти ничего не могла есть, да и теперь часто страдаю несварением желудка. Стоит подуть ветерку посвежее, как я уже чихаю, а когда утомляюсь, кружится голова. Доктор считает, что я не слишком вынослива, только и всего, но родители уж слишком со мной носятся. Они бы рады завернуть меня в вату и держать под стеклом, а у меня не хватает характера им перечить. – Она понурилась. – Отчасти поэтому я здесь и оказалась: чтобы хоть ненадолго вырваться из-под опеки, ощутить вкус свободы, надеяться только на себя. – Оглядевшись, она засмеялась, с типичной для нее быстротой переходя из одной крайности в другую. – Вот только я не думала, что свободы будет так много!

Когда она смеялась, глаза ее буквально излучали свет.

К тому времени они шли уже минут десять и приближались к цели, когда лошади вдруг насторожились, уставились на них – и бросились врассыпную. Одна скрылась за выступом скалы, другая остановилась на виду, но примерно на том же расстоянии, что и поначалу. Казалось, это было сделано намеренно: «Я здесь по вашей милости, двуногие создания, так неужто вы думаете, что я стану облегчать вам жизнь?»

Сэм и Лидия сбавили темп, притворяясь, что просто прогуливаются. Однако стоило им снова подойти, как лошадь неспешной рысцой отбежала подальше. Она явно не собиралась даваться в руки.

– Вы только посмотрите! – возмутился Сэм, прекращая бессмысленное преследование. – Мы и сейчас не ближе к цели, чем когда выползли из трясины! – Он задумался, почесывая в затылке. – Вот что, останьтесь здесь, а я попробую подобраться ближе.

– Остаться здесь? Ни за что! Скоро стемнеет! Нам нельзя разделяться, мистер Коди! – Голос Лидии задрожал. – Я…

мне страшно! – призналась она, блуждающим взгля – ел дом осматриваясь по сторонам.

Что тут было делать? Сэм неохотно кивнул, надвинул шляпу пониже и зашагал снова. Верно, им не стоило разделяться на ночь глядя, однако нога доставляла Лидии больше неприятностей, чем она старалась показать. Она просто храбрилась. Как же быть?

Как и следовало ожидать, лошадь вскоре повторила свой зловредный маневр. На этот раз она скрылась за той же самой скалой, где раньше ее товарка. Сэм понял, что с него довольно.

– Хватит! Сядьте, мэм, и ждите, пока я не приведу лошадь. – Нет!

– Придется, – сказал он строго.

Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. С той стороны начали вздыматься серые груды облаков. Казалось, за ними тлеет громадный костер, но сама равнина была погружена в унылый преждевременный сумрак.

– Я пробегусь до скалы, обогну ее по возможности бесшумно и…

– Здесь я не останусь!

– Останетесь. В том, что я задумал, у вас будет своя роль, так что молчите и слушайте.