Нас частично защищала тень от деревьев, растущих на заднем дворе. Но по мере восхода солнца, лучи постепенно подали на лужайку, все ближе подбираясь к нам… И они достигнут Джульетты быстрее чем меня.

— Это глупо, — заговорила я. В моем голосе слышалась истерика. — Она стоит дальше меня, и солнце сожжет ее, прежде чем оно достигнет меня.

— Это чистая случайность, — сказал Фрэнк. — Она выбрала себе место. И в этом никто не виноват.

Но это просто было неправильно. Фрэнк сам указал нам на наши места.

— Не могу поверить, что ГС оправдает этот поступок, — сказал Малик. — Не по отношению к вампирам, которые принесли клятву Дому, поклялись его защищать.

Фрэнк повернул голову в сторону Малика.

— Ты не считаешь, что умение выдержать солнце — важно для вампира? Думаешь, они не могут столкнуться с такой ситуацией?

— Если Богу будет угодно, — прищурившись, сказал Малик, — чтобы они когда-нибудь попали в такую ситуацию, то это будет, когда они окажутся в руках врага, а не организации, которая существует, чтобы их защищать.

Эта ситуация полностью соответствует моему мнению о ГС, подумала я. Возможно, много лет назад они были созданы для защиты вампиров, организации Домов и для обеспечения порядка, но исходя из поведения Дариуса Веста и этого чудовища сейчас их только заботит то, как бы доказать свою политическую позицию.

Возможно, пришло время пересмотреть возможность своего участия в Красной Гвардии. Вероятно, сейчас, после смерти Этана и когда на Малика оказывали давление, пришло время задуматься о защите всех вампиров, и не только тех, которые принадлежат Дому.

Когда солнце поднялось над горизонтом и двор озарили лучи солнца, доводы в пользу членства в КГ стали весомей.

Луч удлинился, потемнел, достиг столба Джульетты и пополз по нему вверх. Я с ужасом наблюдала, как носы ее кроссовок накалились до ярко-красного цвета.

— Джульетта? Ты в порядке?

У нее по щекам потекли слезы, но она сжала челюсти и стояла на месте, мужественно сохраняя молчание. Джульетта, наверное, испытывала колоссальную боль, но все же она стояла на вершине своего столба, отказываясь покориться.

Ее голод, казалось, тоже сыграл свою роль: ее глаза налились серебром, выступили клыки. Боль, голод и истощение пробудили хищника.

Я посмотрела на Фрэнка. Тот пил из своей кружки, оставаясь совершенно равнодушным к ее агонии.

— Вы должны положить этому конец. Разве вы не видите, что ей больно?

Он просто высокомерно выгнул бровь.

— Отлично, раз вы ничего не делаете, сделаю я. Я прекращаю испытание, — я было собралась спрыгнуть со столба, но его слова заставили меня замереть.

— Оставайся на своем месте, Мерит. Оставайся на этом столбе или ты будешь снята с должности Стража этого Дома. То же касается и Джульетты. Если вы не можете поставить всеобщее благо выше отдельного индивида, тогда ни один из вас не достоин своего места.

Всхлип эхом прокатился из той части лужайки, где стояла Джульетта, когда я изумленно посмотрела на Фрэнка.

— Вы не можете снять меня с должности Стража. Меня назначил на нее Этан. И только Малик уполномочен меня разжаловать.

— Ох, только я могу, — сказал Фрэнк. — На мне лежит обязанность навести в Доме порядок. Вампир, который добровольно отказывается от испытания и отказывается придерживаться установленных стандартов для своих братьев и сестер по оружию, вовсе не является вампиром, который в первую очередь руководствуется интересами Дома.

Я посмотрела на Джульетту. Ее трясло от невыносимой боли. Она рыдала, обхватив себя руками.

— Джульетта, спускайся оттуда!

— Н-не мо-могу! — заикаясь, ответила она.