Вытащив из обертки палочки для еды, я в предвкушении посмотрела на Джонаха.

— Готов?

— А ты? — с весельем спросил он.

— Справлюсь, — заверила его я, зачерпнув лапшу и бобовые ростки.

Я положила в рот много… и тут же об этом пожалела.

Видимо «два» — эвфемизм для словосочетания «огнедышащий дракон». Глаза заслезились, в глубине горла зародилось тепло, превратившись в огненную бурю на кончике языка. Готова поклясться, что у меня дым валил из ушей.

— Ой, Божечки. Божечки. Божечки. Горячо, — выговорила я, прежде чем схватить стакан воды и залпом выпить половину. — И это два? — прохрипела я. — Это же безумие.

— А ты еще хотела семь, — беззаботно сказал Джонах, едя свою лапшу, как будто она была приправлена соевым соусом.

— Как ты можешь это есть?

— Уже привык.

Положив себе в рот еще, я быстренько стала пережевывать, едва наслаждаясь вкусом. В основном даже пыталась проглотить, не разжевав, чтобы во рту снова не запекло.

К нам опять подошла официантка с графином воды в руках. Обновив стакан Джонаха, она посмотрела на меня.

— Два?

— Слишком острое, — призналась я, выпивая залпом оставшуюся половину стакана. — Что это? Тайский перец?

Пожав плечами, официантка наполнила мой стакан.

— Повар выращивает их у себя во дворе. Очень острые.

— Очень-очень острые, — согласилась я. — А кто-нибудь заказывает десять?

— Постоянные клиенты, — ответила она. — Или смельчаки.

На этой ноте она ушла теперь уже с пустым графином.

Я посмотрела на Джонаха. Из-за специй у меня слезились глаза.

— Спасибо, что не стал провоцировать меня съесть десятку.

— Это было бы неправильно, — сказал Джонах, забрасывая лапшу в рот.

У него на лбу выступил пот, и он начал втягивать носом воздух.

— Разве острота тебе не нипочем? — спросила я с самодовольной улыбкой.

Он вытер лоб тыльной стороной ладони и ухмыльнулся.

— Я не говорил, что не чувствую остроты, а сказал, что привык к такой пище. Бессмертие не стоит и гроша, если не покорять новые вершины.

Не скажу, что согласна. И у меня возникло подозрение, что он говорил вовсе не о еде. Я отправила в рот очередную порцию лапши, сосредоточившись на остроте.

— Расскажи мне об Этане.

Я ошарашено посмотрела на Джонаха.

— Прости, что?

Он беззаботно пожал плечами и проглотил еще один клубок лапши.

— Ты говорила, что вы не встречались. Возможно и так, но мне кажется, ты о многом умолчала.

Я с улыбкой наблюдала, как он жевал, с минуту решая, что ему сказать. Наши отношения с Этаном были бурными. Они скорее не развивались, нежели развивались, и эти паузы причиняли боль. Этан умер прежде, чем у нас снова появилась возможность начать отношения, но я все продолжала тосковать. Да и говорить об этом было столь же тяжко.

— Между нами кое-что было, — заговорила я. — Мы не совсем встречались, хотя я думаю, что могли бы, если бы не его… — я не смогла заставить себя договорить.

— Пока Селина не сделала, того, что она сделала, — любезно закончил Джонах.

Я кивнула.

— Он много для тебя значил.

Опять кивок.

— Да.

— Спасибо, что рассказала, — сказал он.

Мы закрыли тему, но у меня все равно осталось ощущение, будто он пытался узнать нечто другое.