— Паршивый лицемер! — зашипела Женевьева.

Глава 12

Подобно морским пехотинцам я бойскаутам, нашей братии надлежит руководствоваться девизом “всегда готов”. Но уж к этому я, сознаюсь, не готовился. И на мгновение ощутил себя то ли оскорбленным, то ли спятившим.

— За что?! — возопил я безо вся кого напускного удивления. Ибо изумился вполне и всецело искренне.

Женевьева расхохоталась.

— Прекратите-ка неудачный фарс, мистер Клевенджер. Считаете меня дурой набитой? Сплясали балет и ждете аплодисментов?

— Но...

— Ох и паршивый актеришка! Долго репетировали? Приятелей не ушибли? Уж разыграли бы долгую, впечатляющую потасовку...

— Послушайте, сударыня...

— Закройте рот!

Женевьева окинула скептическим взором простертых на земле каторжников.

— Им же неудобно, беднягам! — съязвила она. — Скажите, что представление окончено, можно встать, отряхнуться, покурить. Поклониться зрительному залу... Вот они, прекрасные артисты! Я и впрямь поверила, будто передо мною беглая мразь. Но это насквозь фальшивое побоище... Неубедительно, мистер Клевенджер. И украдено у Саббатини. Я читала его повесть, в которой главный злодей добивался от героини взаимности, подстроил мнимое нападение, а потом принялся колошматить наемную шайку своей грозной саблей! Только я не книжный персонаж! И отличу настоящую драку от имитации! Между прочим, вы оплошали с самого начала.

Сколько было уверенности, сколько презрительной небрежности... Потом вырезал себе волшебную, всесокрушающую палицу! А потом — одним махом семерых побивахом. Так у братьев Гримм говорится? Ишь, обернулся в самый раз, тютелька в тютельку... На затылке пара глаз имеется? Я, безмозглая, уже закричать собираюсь, а он себе разит, а он красуется... По секундам репетировали? Условный знак установили?

— Нет, миссис Дрелль, — ответил я. — Знак подала Пенни. Когда ее глаза округлились чуточку больше прежнего, стало ясно: пора.

Снова раздался издевательский смех.

— О, сколь изобретателен! И как находчив! Прекратите, мистер Клевенджер. Интересно, где задержат настоящих — на Лабрадоре? В Британской Колумбии? Пойдем, крошка, здесь делать нечего.

Она взяла Пенни за руку, осеклась, обернулась, выхватила у меня блудный свой тесак, метнула в глубину трейлера. Захлопнула и замкнула двери. Надлежало, наверное, изобразить возмущение, однако я понял, что лишь даром потрачу время. Убеждать человека, отыскавшего повод заплатить вам черной неблагодарностью, немыслимо.

С кислой миной я проследил за погрузкой и последовавшим отбытием семейства Дрелль. Но излишне расстраиваться, а тем паче обижаться не доводилось. Я и впрямь избавил ребенка от беглых выродков, но действовал по соображениям сугубо корыстным и практическим. Не судите, да не судимы будете...

До фольксвагена я добирался битых полчаса. На покатом капоте VW преспокойно восседал Маркус Джонстон. И курил огромную сигару.

— Двадцать пять минут назад, — сообщил он, — подопечные проехали с видом праведным и самодовольным. Ларри висит у них на хвосте, надеюсь, не сорвется. Отчего мне всегда выпадает выслеживать строптивых и неуемных любителей? Доставлю эту парочку в Штаты невредимыми — придется в чудеса поверить.

Он тотчас нахмурился, точно лишнее сболтнул. И поспешно продолжил:

— Решил явиться сам, поскольку с Ларри вы успешно перегрызлись. Пожалуйста, никогда больше не грозите федеральному агенту ножом... Что приключилось у озера?

— Подите к лешему, — нелюбезно сказал я. Джонстон извлек сигару изо рта, задумался, насупился.

— Слушайте, Клевенджер. В напарники мне достался молокосос, и его надо нянчить. Поэтому сообщаю: с вами нянчиться недосуг.