— Разве сумасшествие Россетти не убедительное свидетельство того, что эта пара не захотела запятнать свои высокие чувства грехом?

— А твоя печальная дама осталась и при уме, и при добропорядочном муже… И тебя устроил подобный финал? В общем, я не в восторге от внешнего сходства с Джейн. Может быть, у меня нет ее красоты и ума, но, надеюсь, это компенсировано наличием сердца. О нехватке такой малости они оба, судя по всему, даже не догадались.

Филипп с улыбкой выслушивал ее соображения, возражать уже не пробовал, боясь, видимо, тревожить больную спором.

— Но разве тебя не интересует, как выглядела Джейн? Серые глаза… Да-да, серые, а не ярко-голубые. Боль в какой-то момент замутила твои глаза, и их будто заволокло влажной дымкой. У Джейн были полные губы, даже, может быть, более полные, чем требуют каноны красоты. Дать тебе зеркало?

— Не надо.

— И еще у нее были совершенно потрясающие волосы — пышные кудри необычного цвета… Как бы это сказать?..

— Цвета умело заваренного кофе, так?

— Довольно точное определение.

В этот момент постучала в дверь хозяйка и с порога заявила:

— Герр Джексон, на полчаса фрейлейн просят покинуть их.

— Конечно, конечно, — всполошился гость и метнулся к выходу. — Я прогуляюсь немного. Вы, Клара, не волнуйтесь, ваша подопечная будет под присмотром. Оставьте, пожалуйста, дверь не запертой, хорошо?

— Ключ в кармане моей куртки. Вот от той двери. — Элен указала взглядом в сторону гостиной.

С ключом разобрались. Джексон ушел.

— Филипп очень устал, — грустно констатировала Элен.

— А кто не устал? — возразила Клара бодрым тоном.

Да уж, по ее виду никак не скажешь, что она устала. Тот же глянцевый румянец во всю щеку, те же приветливо-озорные глаза и скороговорка. Если бы специально надо было создать образ женщины, способной одним своим видом поднимать настроение, то моделью следовало взять фрейлейн Берг. «Дама без печали»…

Клара выполнила все свои обязанности по уходу за больной, помахала на прощание рукой и уже от порога заявила:

— Вернусь поздно вечером. Оставляю тебя на надежного человека. Не вздумай обижать его. Он хороший. Люби его!

— Постараюсь.

Интересно, что Элен никому другому не позволила бы так говорить с собой. Даже лучшую подругу Стефани одернула бы за бесцеремонное вторжение в личную жизнь. А с Кларой и не нашлась, как перевести разговор в шутку. Та всерьез, и Элен тоже.

— Ох, Клара, еще бы и ему постараться… — вздохнула девушка и услышала, как рассмеялась Клара.

— Уж этот-то влюблен по уши.

8

Трудно болеть, когда остаешься совсем одна. Сразу все внимание, никем и ничем не отвлекаемое, обращено только на себя. Ноет нога, саднит плечо. Голова тоже побаливает, но терпимо. Сколько же еще лежать так?

Барбара просила дать о себе знать. Как сделать это? Послать телеграмму? Тетка может обидеться, она ведь ждет подробностей, а в телеграмме особо не разгуляешься. Написать письмо? Эпистолярный жанр обязывает к пространным рассуждениям, а настроения нет. Попросить Филиппа позвонить? Это вообще было бы полнейшим безумием! Лучше всего задействовать Стефани. Эта выручит!

Мысли Элен незаметно перешли на предмет ее любви. Раньше раздумья о Джексоне ничего приятного не сулили. У Элен даже появлялось такое напряженное выражение на лице, что тетка безошибочно догадывалась, о ком грустит любимица. А сейчас все совсем иначе: только вспомнила о Филиппе, — и рот разошелся в улыбке.