Вайстор упал на колени и прислушался. Там, за металлическим щитом, в глубине подземелья ему почудилось странное движение, далекий скрежет, похожий на скрип сейфовой двери. Внезапно крышка вздрогнула и с легким треском подалась в сторону. Вайстор вскочил и встал в тень. Крышка приоткрылась и в отверстии люка появилась Элиза. Сдерживая ревность, Вайстор впился взглядом в ее пылающее лицо и небрежно прибранные волосы: одета она была явно второпях. С тревогой оглянувшись на люк, девушка прижала к груди дудочку, похожую на флейту, и неуверенно, точно слепая, двинулась по коридору. Вайстор догнал ее уже на выходе из подземного кладбища. Вокруг, молитвенно сложив руки, лежали серебряные и бронзовые мертвецы. Длинные, острые носки их туфель торчали вверх, как утонувшие в песке якоря. Ударом в висок он сбил девушку с ног, сдавил ее горло и, не давая ни крикнуть, ни шевельнуться, повалил на могильную плиту.

— Доброй ночи, баронесса фон Вайстор! — издевательски поздоровался он. Немного ослабив захват, он по-звериному быстро обнюхал ее шею и грудь. Запах незнакомого одеколона окончательно взбесил его.

— Ого… пахнет русскими! Должно быть, их командир подарил тебе душистое мыло и тонкие чулки, и для него ты пела свои подлые кошачьи песни. Ты не знаешь, что делают твои доблестные русские с немецкими женщинами и девушками. Их насилуют всем скопом, там где поймают, им завязывают юбки над головами и голыми пускают по улицам. Ночью они врываются пьяные в дома немецких вдов… Они захватили винные склады и вместо воды заливают радиаторы «мозельвейном» и драгоценным «рейнским».

Вайстор отпустил ее горло, и девушка скользнула с могильной плиты на пол.

— Говори, тварь, здесь были русские? Говори!

— Они ушли, — задыхаясь от удушья, прохрипела Элиза.

Вайстор сел рядом, удерживая ее за хрупкие плечи. Ее тепло и дрожь проникали в запретную глубину, и, словно змея, изнутри выползала больная, изувеченная любовь. Больше не сдерживая себя, он упал на колени и зарыдал, уткнувшись лицом в ее измятую юбку:

— Деточка моя… Я прощаю тебя и… люблю! К черту все копья в мире! Мы уплывем далеко. Мир большой… Ты даже не знаешь, насколько он большой! Мы сойдем на стоянке в Кристиансайде. Там конвой проводит дозаправку перед броском на полюс. Мы сбежим и затеряемся в послевоенном котле.

— Ненавижу… — прошептала Элиза.

Она брезгливо сбросила его голову с колен, вырвала из скрюченных пальцев подол юбки и пошла между бронзовыми мертвецами.

Он настиг ее уже на выходе из склепа, повалил и подмял под себя, затем оглушил несколькими короткими хлесткими ударами. Элиза откинулась навзничь, беспомощно раскинув руки, из ее разжавшейся ладони выпала дудочка.

Вайстор торопливо расстегнул ремень и сбросил мундир. Он был Змеем, склонившимся над уснувшей Евой, надменным богом, Господином Молний. Колеблющийся свет факелов оживлял надгробия, и они наполнялись призрачной жизнью. На могиле основателя замка шевелился свернувшийся кольцами змей. Что ж, по закону его ордена, первая брачная ночь на могильной плите — это то, что нужно! Но девушка внезапно очнулась, скатилась с камня и, извернувшись всем телом, схватила дудочку. Глядя в глаза Вайстора, она поднесла ее к губам и подула. Странные плачущие звуки полились с ее губ. От этих тоскливых нот железный холод пополз по ногам, щупальцами опутал сердце и сковал мозг.