— Элиза… Я всегда знал, что это не для меня… Думал так и умру, сойду в могилу ни разу не полюбив, и вдруг ты! Ты подарила мне жизнь… Но даже эти слова — ложь. Слово изреченное есть ложь! Я буду молчать и молча любить Тебя!

— Слово изреченное есть Логос, — тихо поправила его Элиза.

Они забыли о времени, и лишь сиреневый сумрак в волшебном саду напомнил им, что на земле должно быть уже вечер.

— Пора, Элиза! Нас ищут, — горестно напомнил Ксаверий.

Они оделись, стыдясь своей торопливости в этом волшебном саду.

На обратном пути Ксаверий, ловко подтянувшись, выпрыгнул из люка и наклонился, чтобы помочь Элизе, но вместо этого вдруг резко пошатнулся и неловко взмахнул рукой, словно прогоняя назойливую муху, но муха не желала улетать. В височную ямку уперся короткий ствол.

— Но-но, не дергаться, — на него, издевательски скалясь, смотрел Нихиль.

Внутри тоннеля мелькнуло испуганное лицо Элизы.

— Элиза, закрой люк! — успел крикнуть Ксаверий, но девушка решительно покачала головой.

— Милые мои, — с сытой хитрецой облизнулся Нихиль, точно кот, отведавший сметаны, — голубки сизые, занавески надо закрывать, когда милуетесь!

С запоздалым раскаяньем Ксаверий понял, что недооценил своего соглядатая. Прячась за окнами подвала, Нихиль выследил их спуск в подземелье. Потом, мягко ступая кавказскими сапогами, крался между надгробий. Он видел, как разгоряченные и радостные, они скрылись под крышкой бронзового люка, и остался караулить добычу.

— Ну, девушка, думай: или ты мне все расскажешь и покажешь, или я твоему женишку башку прострелю, — мурлыкал Нихиль, поигрывая маузером.

— Не соглашайся! — простонал Ксаверий.

Не отрывая глаз от лица Нихиля, Элиза кивком пригласила их в люк.

Удерживая Ксаверия на мушке и часто озираясь, Нихиль шел по тропе между деревьев. Короткими пальцами в рыжеватом пуху он успевал трогать налитые румяные яблоки, жадно втягивая запах меда.

— Светло-то как! Пчелки звенят… Вы что сюда электричество провели? — не отрывая дула маузера от лопатки Ксаверия, выспрашивал он у Элизы.

— Это светящиеся бактерии, — спокойно отвечала девушка. — В древности их называли «Солнце подземелий». В Египте их разводили для освещения пирамид. Поэтому на потолках и стенах тоннелей внутри пирамид не находят копоти.

— Разве какие-то букашки могут дать столько света? Ведь здесь вокруг — настоящие джунгли, — недоумевал Нихиль.

— Кристаллы усиливают свет, — ответила Элиза. — Эти растения забыли солнечный год, они цветут и плодоносят одновременно. Им не так важен свет, как любовь, которую дают люди…

— Вот так так… Значит, здесь могут жить люди?

— Этот маленький мир создан подобно нашей планете. Он дышит, живет и рождает живое.

— Так это золотое яичко можно установить и в Каракумах, и на Таймыре? И яблоньки зацветут даже на Марсе?

— Все, что нужно для существования подземного сада, — это плотная оболочка и изоляция от внешнего мира, — добавила Элиза.

— Я не верю в эти россказни, — внезапно насупился Нихиль.

Они дошли до маленькой башни с хрустальной крышей. Внутри, на алтаре из граненого стекла, лежал кусок обыкновенного льда, и вода, омывая лед, по капле стекала в резервуар, дающий начало ручью.

— Русло ручья проложено в форме сердца, омывая сад, он действует как дополнительный генератор силы, — объяснила девушка.