— Микула, руки в ноги и дуй к сотнику Ворону. Скажи, чтобы все двести конных арбалетчиков двигались вперёд по направлению к Житомелю. Сейчас татаровей туда наш засадный полк погонит. Пусть встречают. Стой, пусть ещё пять сотен стрельцов на коней посадит и эти тоже вдоль реки хай к Житомелю двигаются. Если что прикроют арбалетчиков.

Вжих. Монашек Епифаний справился с запалом, и белая ракета взмыла в голубое небо. Тугудым, тугудым, это сапогами загрохотал вниз по склону насыпного холма вестовой Микула.

А Андрей Юрьевич вновь повернулся к минному полю.

Ордынцы разделились. Часть ломанулась прочь. И ломанулась невовремя. Им во фланг заходили убегающие с поля боя легковооружённые лучники. В результате два потока смешались. И победили более многочисленные паникёры-лучники. Они прихватили с собой около пятисот тяжеловооруженных всадников и по дуге понеслись навстречу выезжающим из леса дружинникам. Видимо первые уже увидели рисичей спускающихся с холма и стали разворачивать увлекаемый ими поток к западу к ставке их нойона. Прямо подарок. Ехали в лоб дружинникам, а тут подставили ему фланг.

Но это были далеко не все ордынцы. Больше двух тысяч всадников постояла в ста метрах от замаскированной батареи и стоящих рядами дружинников и возчиков, постояла и тронулась вперёд. Прямо на батарею.

Андрей Юрьевич хотел дать команду Даньке отходить, но понял, что не может этого сделать. У него не был предусмотрен сигнал к отступлению тому или иному подразделению. Да, даже всему войску тоже не был. Он, как и все диванные стратеги, себя проигравшей стороной не мог даже представить.

Всех победю! Всех убью — один останусь! Все идет хорошо, только мимо… Ай, это не сюда.

Между тем отсутствие стволов артиллеристов не остановило. У ребят ведь именно на этот случай были длинные шестиметровые копья. Сто штук, и сто специальных упоров, в которые тыльник копья нужно упереть, чтобы выдержать удар почти бронированного коня. Упоры вкопали или точнее забили в землю четыре дня назад. И вот как это ни прискорбно они понадобились.

Сейчас минёры и артиллеристы уже тащили копья и вставляли их в окованный железом упор. На глаз поднимался острый и практически непреодолимый для конницы щит. Лошадок было жалко. Впереди были те самые мощные кони способные нести на себе закованного в железо всадника и свою попону, обшитую железными пластинами. Их бы отобрать и лучших оставить на племя. Да, с появлением огнестрельного оружия рыцарская кавалерия зачахнет, но это у него есть пушки, а других пока нет и в ту же Польшу, Литву или Венгрию вполне экспорт рыцарских коней можно наладить. Можно и для сельского хозяйства вывести породу Битюгов, да и купцы не откажутся от мощных лошадок. И вот сейчас эти элитные производители нанижутся на копьё.

Не спали в это время и другие вины этого подразделения. Продолжали закидывать вперемежку горшками с порохом и греческим огнём маленькие и большие баллисты-рогатки. Били арбалеты стрелами-гранатами. Всё это горело, взрывалось заволакивало сгрудившихся всадников едким серным дымом. Лошади сбрасывали ездоков, ездоки с такой силой рвали удила, что калечили животных.