— Смотри, княже, поганые в атаку пошли, — подскочил на месте Леонтий, надеясь сверху получше рассмотреть ордынское войско.

Событие шестьдесят шестое

Тонатиу (аст. Tonatiuh — букв. «Солнышко») в мифологии ацтеков бог неба и Солнца, бог воинов. Для поддержания сил и сохранения молодости Тонатиу должен каждый день получать кровь жертв, иначе во время путешествия ночью по подземному миру он может умереть. Поэтому каждый день его путь до зенита сопровождался душами принесённых в жертву и воинов, павших в боях.

Ордынцы шли в последний бой, а молодого командира несли с прибитой головой.

На тупой юмор не зря профессора Виноградова потянуло. Страшно. Ордынцы все двинулись вперёд. Не как вчера двумя широкими рукава, а прямо всем фронтом. Андрей Юрьевич даже не понял этого сначала. Что там за полтора километра можно разглядеть? Стоит себе серо-коричневая стена на фоне леса и стоит. И только приглядевшись, и со временем, стало понятно, что это тысячи всадников лавой шириной в километр прут на него.

— Егор, ай, блин, Епифаний, давай зелёную ракету.

Выпущенная в небо ракета зависла на секунду над полем и исчезла. Ордынцы же не исчезли, продолжали надвигаться. Этот цвет сигнала и означал общее наступление татар, а значит, и общее отражение этой атаки всеми силами, кроме разве засадного полка. Для них есть своя ракета — белая.

Дальше все подразделения должны действовать самостоятельно. Глупость пытаться в таком тотальном бою руководить каждым мелким подразделением. И сам чего проглядишь, и люди сигнал не заметят. И чё? Кердык.

Первыми начали свою войну артиллеристы. У них есть двадцать три ствола, которые точно выдержат три выстрела, в том числе и один с самым мощным пороховым зарядом, который отправляет бомбу на километр.

Бабах!

Вспухли дымы над их позициями. Теперь через три секунды бомбы долетят и взорвутся среди плотных рядов татарской конницы. Бабах. Нет, не прямая линия. И канал ствола разный, всё же не десятые доли миллиметра точность на токарном станке его на коленке собранном, и это не железо, а дерево. И ядра разного диаметра, один формовщик при извлечении модели чуть сильнее ударил деревянной киянкой, раскачивая модель, и всё, плюсом пару миллиметров, а это же диаметр, и сразу чуть не полкило к весу. Из другого, где стержень плохо выбили, пригорел он, не весь песок извлекли и меньше пороха засыпали, бамс и опять разный вес. Порох изготавливали мелкими партиями без нормальных весов, на глаз почти компоненты добавляя. Точнее, мерную тару используя. Но в коробку или ведро можно разное количество той же серы положить, один чуть не полное ведро сделал, второй с горкой плюхнул, а третий — самый старательный той деревянной киянкой по ведёрку стукнул, чтобы она плотнее легла.

Линия получилась ломаная из взрывов, как на осциллографе.

Там среди ордынцев началась замятня. Падали лошади и люди, спотыкались о них следующие ряды и этот водоворот расширялся. А только от той великой монгольской армии в этой осталось главное — дисциплина. Командиры и заградотряды, наверное, восстановили порядок и привили всадникам и лошадям волю к победе. Снова качнулось ордынское войско и двинулось вперёд.

Сколько там погибнуть могло? Ну, пусть десяток человек от взрыва. Скачут очень плотно и далеко осколки не разлетятся, да и сила чёрного пороха в разы меньше шимозы какой-нибудь. Ну, пусть десять человек. Из семи, скажем тысяч погибло двести тридцать. Никто не заметит потерю бойца и яблочку песню споют до конца.

Бабах, пока профессор Виноградов прикладной математикой занимался артиллеристы Данькины дружно сбегали за отлетевшим на пять метров стволом и, схватившись за ручки, приволокли его на место. Вставили в углубление лафета и залегли, открыв рот, все, кроме заряжающего и канонира.