— Фуражников этих побито три отряда, оба назад с зерном возвращались. Зерно и арбы с лошадьми доставлены сюда. А Микулы сотня напала на пастухов, что овец стерегла, большое стадо. Пастухов перебили, а стадо пятеро воев погнали к Возвяглю… А я же это говорил уже. Ещё сотня Горыни наткнулась на табун лошадей. Несколько сотен. Охрану тоже перебили. Там тако же пятеро погнали к Возвяглю. Остальные фуражников не нашли. Под утро лагерь обстреляли и вернулись. Сколько потери у поганых не знают, я за свою сотню тоже не скажу, но богато полегло нехристей.

— Фуражиров, а не фуражников. Молодцы. Уверен, Емеля вернётся, небось попался тоже жирный кус, который весь проглотить не может. Занимайте позицию. Боюсь, теперь переговоров не будет. Вон, у них уже рога хрипят. Сейчас в атаку пойдут.

Действительно в стане ордынцев оживление утреннее сменилось завыванием и хрипом рогов. Там строились для атаки всадники. Санька считал, что может и тысячу ордынцев они ночью положили. Да, стреляли в основном куда придётся. Но всё же тысяча стрельцов выпустила по двадцать стрел. А двадцать тысяч стрел, даже выпущенных по площадям, должны были найти в кого попасть.

Емеля появился через час. При этом ордынцы так и не начали пока атаку. Прибыл стрелец с ожидаемым известием. Татары повели к реке на водопой коней, и Емеля с сотней последовали за ними. Как выяснилось на месте — это оказался табун всяких ханских ближников. Красивые мощные лошади способные нести всадника в броне и свою попону с нашитыми металлическими пластинами. Прямо — царский подарок, и Емеля решил коней отбить, хоть в охране было два десятка воинов и пастухов ещё столько же. Обошлось без потерь. Но нашумели. Из лагеря в их сторону выскочил отряд лучников. Под сотню. Началась перестрелка. Но люди Емели стояли на земле, а те стреляли с коней, и ещё ордынцы стреляли очень аккуратно, ведь урусы прикрывались этими богатырскими конями. Когда побили большинство татар, то часть сбежала и понеслась к лагерю за подмогой. Отрядив три десятка на сопровождение табуна, Емеля на опушке леса устроил засаду и следующий отряд перебили они почти весь, из двух примерно сотен ордынцев и пятидесяти не осталось, когда они назад к лагерю подались. Здесь уже потери были, хоть их и лес прикрывал. Пятеро ранены и трое убитых. Те три десятка так и гонят коней к Возвяглю, а он с ранеными, убитыми и живыми вернулся, по большой дуге Житомель объезжая.

— Четыре раза реки вброд пришлось переходить. Вымокли все и промёрзли.

И тут рога зазвучали как-то особенно противно, громче и слитно. Андрей Юрьевич вскочил с переносного стульчика, на котором сидел, допивая вторую кружку кофею, и устремил орлиный взор в сторону противника. Эх, не получилось орлиный. Нет, обязательно нужно попробовать отлить линзы и отшлифовать их. Галилей сам, кажется, делал. Значит, нет в этом ничего сложного. Что-то про прозрачность читал Виноградов в какой-то книжке про попаданцев. Ну, так можно попробовать хрусталь делать. На имеющихся у него в прошлой жизни фужерах богемских было написано 24 % PbO (оксида свинца). Самое интересное, что в той книге попаданец радовался, что в хрустальное стекло не нужен натрий. Там оксид калия. Ну, это гораздо проще тогда, у него есть поташ.

Оксид калия из поташа (карбоната калия) можно получить, нагрев его до 1200 °C. В результате разложения карбонат калия образует оксид калия и углекислый газ.

K2CO3 → K2O + CO2.

Это гораздо проще, чем возиться с содой… Стоп. Все попаданцы плачут, что стекло, полученное с применением поташа, зеленоватое. Это двухвалентное железо виновато. Ну и чё? Легко же убрать. Эти первобытные попаданцы спали на уроках химии. Нужно просто провести процесс каустификации, растворить поташ и добавить извести. В результате карбонат кальция и карбонат железа уйдут в осадок и останется чистый оксид калия, который просто нужно будет выпарить. Ой-ё-ёй, сколько опять деревьев переводить на дрова и древесный уголь.