Он был готов отдать всё за своего Учителя. И теперь, когда его не стало, осталась лишь одна цель — последняя воля, которую он должен исполнить.

Месть!

Горечь утраты сменилась холодной и расчётливой яростью. Он, Степан Кощеев, не подведёт.

— Я отомщу за тебя, Учитель, — поклялся он, поднимаясь с колен.

Он вышел из башни на широкое каменистое плато. Здесь, на холодной земле, уже были начертаны двенадцать огромных гексаграмм, пульсирующих тёмной энергией.

Это была его работа — подготовка к Великому Прорыву.

Кощеев подошёл к центральной гексаграмме. Не колеблясь, он выхватил ритуальный кинжал и полоснул по своей ладони. Алая кровь хлынула на землю, впитываясь в древние символы.

— Призываю вас, Владыки! — его голос эхом разнёсся по ущелью. — Явитесь на зов!

И Теневой План отозвался. Воздух над гексаграммами заклубился чёрным дымом. Плато задрожало, камни потрескались.

Из центра каждой из двенадцати гексаграмм медленно, с отвратительным чавкающим звуком, начали выползать чудовищные конечности.

Когтистая, покрытая чешуёй лапа.

Извивающиеся, как змеи, щупальца.

Хитиновый панцирь, покрытый острыми шипами.

Многосуставчатые, похожие на лапы гигантских насекомых, ноги.

Когтистые, искажённые пародии на человеческие руки.

Они вытягивались из Разломов, обретая форму, вытаскивая за собой свои уродливые, невообразимые тела. Двенадцать Владык Великих Домов Теней, призванные в этот мир, чтобы сеять смерть и разрушение.

А затем, в центре плато, земля разверзлась, образуя огромный, зияющий провал — тринадцатый портал. Из его глубин повеяло таким первобытным ужасом, таким всепоглощающим холодом и древним, первобытным злом, что даже закалённый Кощеев невольно отшатнулся.

Это был тринадцатый портал. Для самого Теневого Короля.

Герцог смотрел на творение своих рук, и на его губах играла торжествующая улыбка.

Он сделал это. Он отомстил за своего Учителя. Он выполнил свой долг.

В этот момент он почувствовал странную пустоту внутри. Его тело начало иссыхать, как будто из него выкачали всю жизненную силу. Кожа на глазах становилась серой, пергаментной. Он посмотрел на свои руки — морщинистые, иссохшие.

Его жизненная сила — как река, вливалась в порталы, питая призванных им Владык.

И тут до него дошло. Последний, жестокий урок его Учителя. Легба умолчал о главном — о цене. О том, что ритуал призыва требует не просто силы, а самой жизни того, кто его проводит. Он был не просто исполнителем. Он был последней жертвой — всего лишь пешкой и топливом для этого адского огня.

В его угасающем сознании мелькнула последняя, ироничная мысль: «Вот же старый хрыч… Обманул всё-таки…»

Он хотел было что-то сказать, проклясть своего Учителя, но из его горла вырвался лишь слабый, предсмертный хрип.

В следующий миг герцог Степан Андреевич Кощеев, верный ученик Папы Легбы, упал замертво, его иссохшее тело рассыпалось в пыль, которую тут же подхватил холодный ветер, дующий из открытых порталов.

* * *

Смерть Папы Легбы не принесла мне облегчения.

Я не стал уничтожать его душу. В конце концов, он был не тем врагом, на которого стоило тратить такую силу, — всего лишь мелкий, хоть и очень древний, противник, заигравшийся в бога.

К тому же, в глубине души я понимал: его прошлые успехи — это не только его заслуга, но и моя слабость. Слабость, из-за которой я не смог справиться с ним сразу, заставив прибегнуть к хитрости и изматывающим техникам.

Его ждало перерождение. Правда, ближайшую сотню-другую жизней он проведёт, не помня ни своего имени, ни своего былого могущества.