Но Володе хватило ума больше не хвататься за овцу, он уже оттер пучками прелого сена навоз.

— Может, хватит им мучиться?!

— Не хватайтесь вы за нож, Володенька, мы же не знаем, зачем их заперли здесь. Может, они могут оправиться, выздороветь. Вы их зарежете, и сами же будете виноваты.

— Или их заперли отдельно, чтобы не разносили заразу…

— Может быть и так, и я вам дам сегодня кое-что для дезинфекции. Но и в этом случае пусть вернутся хозяева и сами уж принимают решения.

— Да где они, эти хозяева?! Мне кажется, умирающие овцы — это все население хутора номер семь…

— А вот глядите — словно дверь в квартиру, даже обита дерматином!

— Действительно, странно…

В одном из углов овчарни была устроена бытовка — отгороженный и утепленный закуток с печкой и нарами, для людей. Сразу стало ясно, что овчарня точно обитаема… по крайней мере, была обитаема еще утром: печка совсем теплая, на нарах валяется ветошь, на столе валом немытые миски и какой-то подозрительный котелок. А из котелка валит такое зловоние, что страшно подумать — неужели люди это ели?!

— Мне еще в Абакане говорили, что тут должны быть пастухи…

— А если они как раз утром и ушли?

— Тем лучше — выбросим эту гадость и заселимся сами. Тут хоть не устроили сортира, как в домах.

— А вообще интересно, зачем так напачкано в домах? Вроде бы сами тут и живут.

— Может, у них народный обычай такой: поужинал — тут же и покакать, в том же месте? — предположил Епифанов.

— Таких примеров наука не знает.

— Вот и хорошо, мы будем первые…

Епифанов откровенно развлекался, Володя смеялся почти вопреки своей воле.

— Виталий Ильич, пойдемте в другую кошару!

И в другой кошаре было так же странно, неуютно — как в любом месте, оставленном людьми. Гулкое эхо под высокой двускатной крышей, сладковатый аромат навоза. Идти в эту кошару было даже как-то жутко — может, в ней уже не две, уже много гибнущих овец?!

Но больных овец тут не было, только у входа в овчарню лежала еще одна мумия. И второй бытовки тоже не было.

— Вита-алий Ильи-ич!

— Студенты зовут. Пойдем к ним?

Пока они осматривали кошары, парни выгребли все из двух комнат более целого домика, проветрили, вставили куски стекол, а разбитые стекла закопали. Они даже ухитрились замазать глиной и разожгли полуразваленную печку. Две девушки сосредоточенно возились у стреляющей плиты, мешали что-то в котелке. Две другие домывали пол в одной из комнат, и там в углах уже высились перенесенные сюда рюкзаки.

Значит, тут мы и будем жить…

Правда, на пороге дома сидел тощий парень-студент и очень задумчиво курил. Да и девушек вроде было с утра пятеро. И кадры Епифанова тоже делись куда-то.

Володя с удовольствием отметил, что шофер, Алексей Фомич, помогал — принес воды с родника, показывал девицам, как надо вязать веники, чтобы мести мусор. Вредный шофер — это, вообще-то, один из кошмаров начальника экспедиции, и слава Богу, если этот не капризный. А может, это рыночная экономика действует: Фомич хочет, чтобы его брали в экспедиции?

Что ж, кажется, начал складываться отряд, и становилось понятно, на кого в нем можно будет полагаться.

— Виталий Ильич, непорядок — вот одни работали, другие куда-то исчезли, третьи сидят сиднем. Я могу это исправить, но надо же знать, что происходит…

Оказалось, кадры Епифанова ушли осматривать ближайшие группы курганов: соответствует ли карта местности, можно ли ей доверять? Еще в Абакане они договорились, что сделают именно так — в первый же день, пока ставится лагерь, пойдут отмечать группы курганов.