Позади частокола они обнаружили обширный участок голой твердой земли, окруженный крытыми соломой лачугами. В центре его темнела большая круглая хижина, перед которой на возвышении наподобие подиума стояло похожее на трон кресло, чью высокую спинку венчали раскидистые оленьи рога. Самые громадные и устрашающие из всех, что Катон когда-либо видел. Возле подиума виднелась громоздкая решетчатая жаровня с едва тлевшими, но еще испускавшими слабое оранжевое свечение и легкий дымок угольками.

Ничто не двигалось, ни один из факелов, вставленных в железные скобы, не горел. Нигде не ощущалось никаких признаков жизни, как, впрочем, и чего-либо, угрожающего незваным гостям, не считая зловещих теней, прячущихся за строениями и частоколом. Римляне медленно подошли к ближней лачуге и заглянули внутрь. Там царила кромешная тьма, и Макрой тихо выругался.

— Так дело не пойдет, нам нужен какой-то свет, — прошептал он.

— Командир, это сумасшествие! — прошипел в ответ Катон. — Нас же сразу увидят.

— Кто? Здесь никого нет. По меньшей мере уже несколько часов… ты взгляни на огонь.

— Но куда же они подевались?

— Спроси его.

Макрон ткнул большим пальцем в сторону Празутага.

— Друидов нет. Все ушли, — ответил тот, уловив суть вопроса.

— Ну а раз так, то я позволю себе зажечь огонь, — заявил Макрон. — Мы должны убедиться в том, что здесь и впрямь пусто.

Он выдернул из ближайшей скобы факел и ткнул им в тлеющие уголья. С шипением, рассыпая сверкающие искры, тот занялся. Держа его перед собой, Макрон нырнул внутрь лачуги. Дрожащее пламя осветило каморку с несколькими небрежно застеленными кроватями и алтарем, перед которым лежали две небольшие арфы. Деревянные тарелки и глиняные миски были составлены одна в одну и опущены в бадью с водой.

— Ни очага, ни жаровни — на чем же они готовят? — удивился Катон.

— Никто не готовит, — сказал Празутаг. — Еду приносят. Из поселений.

— Вот это жизнь, ни забот, ни хлопот! — Катон покачал головой. — Неплохо устроились эти друиды.

— Вот что, ребята, — щелкнул пальцами Макрон, — когда кончите толковать об удобствах, может быть, у вас найдется время осмотреть некоторые домишки? Поглядеть, нет ли где каких знаков, оставленных супругой командующего.

Они пошли от лачуги к лачуге, но находили в них лишь скудные пожитки туземцев. Нигде не было никаких следов пленников.

— Надо зайти в самую большую хибару, — предложил Катон. — Думаю, это дом главаря.

— Толковая мысль, — поддержал его Макрон.

— Нет!

Римляне повернулись к Празутагу, чье лицо было искажено гримасой страха. Икен умоляюще помотал головой:

— Не пойду!

— Дело твое, Празутаг! — пожал плечами Макрон.

Вход в хижину, так же как и сама она, выглядел весьма мрачно. Верхняя балка над дверным полотном была украшена резными изображениями оскаленных чудовищ, пожиравших вопящих от боли и ужаса мужчин и женщин. Картина производила столь сильное впечатление, что даже Макрон замешкался на пороге, поднял повыше факел и, присмотревшись, покачал головой.