— Круак.

— Круак? Ваш темный бог? Да ты, часом, не спятил?

— Круак! — упорствовал Празутаг. — Священная роща. Круак там хозяин!

— Ну вот все и разъяснилось, — ухмыльнулся Макрон. — Ну что ж, пошли. Не дрейфь, храбрец, пойдем поглядим, на кого он похож, ваш Круак.

— Командир, — подал голос Катон, — а разумно ли это? Нужное нам свидетельство мы уже обнаружили. Где бы ни находились заложники, на острове их в любом случае нет. Лучше бы нам поспешить прочь отсюда, пока нас не обнаружили.

— Нет! — отрезал Макрон. — Сперва осмотрим рощу. И хватит болтать. Давай двигай.

Маленький отряд, возглавляемый центурионом, пересек небольшую прогалину и углубился в ночную темень. Свет факела выхватывал из нее огромные суковатые ветви дубов.

— Далеко эта роща? — спросил Макрон.

— Близко, — шепнул в ответ Празутаг, стараясь держаться в пределах бегущего по земле оранжевого пятна.

Вокруг высились вековые стволы, но лес молчал. Ни совы, ни другие ночные твари не давали в нем знать о себе, словно на всю округу были наложены какие-то чары. Затем Катон снова учуял смрад разложения, и с каждым шагом сладковатый запах смерти и гнили делался все сильней.

— Это еще что?

Макрон резко остановился.

— Командир?

— Тихо! Слушай!

Все трое замерли и напрягли слух, стараясь уловить за шипением и потрескиванием факела любой звук. Через миг Катон понял, что насторожило Макрона, — это был едва слышный стон, то усиливавшийся, то опять затихавший. Потом в ночи раздалось бормотание, однако такое слабое, что слов было не разобрать.

— Мечи наголо! — тихо приказал Макрон, и все трое вынули клинки из ножен.

Макрон, крадучись, продолжил путь, его спутники двинулись следом, настороженно вслушиваясь в невнятное бормотание. Тропа пред ними начала расширяться, и вскоре впереди замаячила вертикально вбитая в почву жердина, увенчанная каким-то комом. Подойдя ближе, они в свете факела увидали, что кол сверху донизу залит кровью, а на него насажена мертвая голова.

— Дерьмо! — проворчал центурион. — Ну и дрянные же обычаи у этих кельтов!

Кольев становилось все больше, торчавшие на них головы пребывали в разных стадиях разложения. Обращенные к тропе лицами, они словно бы провожали троих вторгшихся в священную рощу людей взглядами, и Катону вновь показалось, что ночной воздух сделался холодней. Он совсем было собрался высказаться на сей счет вслух, чтобы разогнать страх, когда царящую вокруг тишину разорвал стон погромче. Он донесся откуда-то из-за дрожащей лужицы света, проливаемого факелом, и был наполнен такой жуткой болью, что кровь стыла в жилах.

— Уходим! — прошептал Празутаг. — Это Круак!

— Ерунда! — отозвался Макрон. — Боги таких звуков не издают. Пойдем, придурок! Нашел чего бояться!

Центурион чуть ли не силой потащил бритта на стон, и Катон неохотно поплелся следом. По правде говоря, он бы куда с большим удовольствием повернулся и задал деру, но для этого ему пришлось бы выскочить из светового пятна. Одна мысль об одиноком ночном блуждании по зачарованному зловещему острову мигом привела оптиона в себя. Нет уж, лучше держаться товарищей, так оно будет надежней.

В ночи снова прозвучал крик, уже казавшийся неотъемлемой принадлежностью этого кошмарного места. Он исходил из-за обрисовавшегося в темноте плоского алтарного камня.

— Это еще что за дерьмо? — воскликнул Макрон.

Не более чем в пяти шагах от алтаря на столбе, увенчанном поперечным бревном, корчилась человеческая фигура.