— Знаю я, — сказал Девлин, — поэтому-то сто тысяч ирландцев служат в английских вооруженных силах. И еще — каждый раз, когда английский самолет терпит аварию в Ирландии, экипаж буквально в считанные дни передается через границу. А сколько немецких пилотов вам вернули в последнее время? — Девлин усмехнулся. — Поверьте мне, со своим прекрасным маслом и сливками и прелестными девушками ирландцы, видимо, считают, что лучше им не будет.

— Нет, мистер Девлин, мы не хотим, чтобы вы возвращались в Ирландию, — сказал Радл. — И не в том качестве, о котором вы говорите.

— Тогда что же вы хотите, черт побери?

— Сначала позвольте задать вам вопрос. Вы все еще поддерживаете ИРА?

— Солдат ИРА, — поправил его Девлин. — У нас дома есть поговорка, полковник: «Если попал, то не выйдешь».

— Значит, ваша конечная цель — победа над Англией?

— Если вы говорите об объединенной Ирландии, свободной и стоящей на собственных ногах, то я приветствую ее, но имейте в виду: поверю не раньше, чем это произойдет.

Радл был заинтересован:

— Тогда зачем бороться?

— Спаси нас боже, но вы задали вопрос вопросов. — Девлин пожал плечами. — Это лучше, чем кулачный бой перед пивной Мерфи в субботние вечера. А может, просто потому, что мне нравится играть в эту игру.

— А что за игра?

— Вы хотите сказать, что, занимаясь этим, все еще не знаете?

Неизвестно почему, Радл почувствовал себя неудобно, это было странно, и он поспешно сказал:

— В таком случае действия ваших сограждан в Лондоне, например, не привлекают вас?

— Болтаться вокруг Бейзуотер и кидать «Паксо» в кастрюльки своих хозяек? — спросил Девлин. — Такое развлечение меня не привлекает?

— «Паксо?» — растерянно спросил Радл.

— Это шутка. «Паксо» — известное фирменное название расфасованного соуса, и ребята назвали так взрывчатку, которую они делают. Хлорат натрия, серная кислота и еще несколько высокосортных вкусных вещей.

— Летучее месиво.

— Особенно когда бросают в лицо.

— Эта кампания взрывов, которую ваши люди начали после ультиматума, отправленного британскому премьер-министру в январе 1939 г…

Девлин засмеялся:

— Они считали, что Гитлер, Муссолини и все прочие, включая Дядю Тома Кобли, могли бы заинтересоваться.

— Дядя Том Кобли?

— Еще одна шутка, — сказал Девлин. — Моя слабость, никогда не мог принимать что-либо серьезно.

— Почему, мистер Девлин? Это мне интересно.

— Послушайте, полковник, — сказал Девлин. — Мир — дурная шутка, которую всевышний придумал в день отдыха. Лично мне всегда казалось, что он, возможно, страдал в это утро от перепоя. Но что вы хотели сказать насчет кампании взрывов?

— Вы ее одобряете?

— Нет. Я не люблю попадать в мягкое: женщин, ребятишек, прохожих. Если хочешь бороться, если веришь в свое дело, если оно справедливое, тогда встань на обе ноги и борись как мужчина.

Лицо его побледнело и сильно напряглось, а шрам от пули горел, как факел. Так же неожиданно он расслабился и засмеялся:

— Ну вот, вы извлекли из меня все лучшее. Слишком раннее утро, чтобы быть серьезным.

— Значит, вы — моралист, — сказал Радл. — Англичане бы с вами не согласились. Каждую ночь они своими бомбежками рвут сердце рейха.

— Сейчас запла́чу, если вы будете так говорить.