– Мне бы хотелось прибыть туда раньше. Надо изучить обстановку, сам понимаешь.

– Тогда мы отправимся туда в девять. К этому времени ты уже наверняка вернешься из монастыря.

– Да, пожалуй, вернусь. – Девлин закурил. – На твоем такси ехать в Шоу-Плэйс нельзя, Майкл. В такой местности, как Ромнийская низина, такси из Лондона будет привлекать внимание. А твой «форд», он в исправности?

– Да. Я же говорил, что иногда езжу на нем.

– Теперь самое важное, – продолжал Девлин. – Когда я вытащу Штайнера, мы должны действовать быстро. Два часа до Шоу-Плэйс – самолет уже будет там – и мы исчезнем, прежде чем власти сообразят, что произошло. Для побега мне понадобится твой фургон, и назад ты его не получишь. Слишком рискованно для тебя забирать его оттуда.

Райан улыбнулся.

– Я получил эту машину два года назад от одного торговца из Брикстона, который задолжал мне. Все документы фальшивые, и номер тоже. Так что никто никогда не догадается, что этот «форд» принадлежит мне. А машина в хорошем состоянии. Ты же знаешь, моторы – мое хобби.

– Ну и ладно. За это тебе причитается еще пара шиллингов, – сказал Девлин и поднялся. – Теперь пойду мириться с твоей племянницей.

Он сошел по ступенькам на пирс. Мэри сидела в лодке под навесом и читала.

– Что за книга? – спросил Девлин.

– "Полуночный суд", – с неохотой ответила девушка.

– По-английски или по-ирландски?

– У меня нет ирландского варианта.

– Очень жаль. Когда-то я знал всю книгу наизусть. Мой дядя подарил мне за это Библию. Он был священником.

– Интересно, что сказал бы он о том, что вы собираетесь сделать сегодня вечером, – сказала она.

– О, это я хорошо знаю, – ответил Девлин. – Он простил бы меня. – Он повернулся и стал подниматься по лестнице в дом.

На исповедь Девлин надел форму, а поверх нее – только лиловую епитрахиль. Он терпеливо выслушал четырех монахинь и двух пациентов монастыря, которые исповедались ему в своих грехах. Грехи были не такие уж страшные. В основном люди каялись в том, что они должны были сделать, но не сделали, или же говорили о таких мелочах, о которых, казалось бы, не стоило и задумываться. Но безымянные грешники, говорившие с Девлином через перегородку, придавали этому большое значение. Он постарался честно выполнить обязанности священника, подбирал нужные слова, однако это давалось ему с трудом. Но вот ушел последний посетитель, и на какое-то время вокруг воцарилась тишина. Затем Девлин услышал, как открылась дверь часовни и по каменному полу застучали армейские ботинки.

Дверь исповедальни открылась и тут же закрылась. Из темноты послышался голос Штайнера:

– Благословите, святой отец, ибо грешен я.

– Не в такой степени, как я, подполковник. – Девлин включил свет и улыбнулся ему через решетчатое окошко.

– Господин Девлин, что с вами сделали? – спросил Штайнер.

– Немного изменил внешность, чтобы сбить со следа ищеек. – Девлин провел руками по седым волосам. – Ты-то как?

– Обо мне потом. Англичане ожидают вашего появления. Меня допрашивал бригадный генерал Манроу из Отдела операций особого назначения. Они специально сообщили в Берлин, что я нахожусь в Лондоне. Эту информацию передал их человек, который работает в посольстве Испании. Его зовут Варгас.

– Я так и знал, – сказал Девлин. – Скотина.

– Они также сообщили мне, что подготовкой операции по моему освобождению занимается генерал Вальтер Шелленберг, и они думают, что он задействует вас.