– Да, но зачем он приходил сюда?

– Просто так. Мы показали ему монастырь, и один вечер он подменял отца Мартина во время исповеди. Знаете, отец Мартин не очень хорошо себя чувствует.

– После этого он заходил сюда еще раз?

– Нет. Отец Мартин сказал, что он получил назначение. Кажется, в военный госпиталь в Портсмуте. – Она была озадачена. – Что-нибудь случилось?

– О нет. Просто, когда неожиданно появляются гости с пропуском, выданным Военным министерством, невольно возникает вопрос, кто они такие.

– Не надо так волноваться, – сказала настоятельница.

– Возможно, вы правы. Спокойной ночи, сестра.

Но он никак не мог избавиться от какого-то неясного подозрения и, вернувшись в свою комнату, позвонил Дагалу Манроу.

Джек Картер на целый день уехал в Йорк. Поезд, которым он должен был вернуться в Лондон, прибывал в десять часов, поэтому, когда зазвонил телефон, Манроу работал в своем кабинете один. Он терпеливо выслушал Бенсона.

– Хорошо, что позвонили, – сказал он. – Мне совсем не нравится то, что какие-то офицеры с пропусками, выданными Военным министерством, суют нос в наши дела, но, вот видите, такое тоже случается. Монастырь, конечно, не лучшее место для нашей работы. Все эти слуги Божьи ведут себя не так, как обычные люди.

– В журнале записаны данные о Конлоне. Вам их прочитать?

– Давайте сделаем так. Я скоро здесь заканчиваю и еду домой, – сказал Манроу. – По дороге я заеду в монастырь, и мы с вами поговорим. Скажем, часа через полтора.

– Я буду ждать вас, сэр.

Бенсон положил трубку. В дверях появился капрал Смит и сообщил:

– Подполковник Штайнер записан на посещение часовни, сэр.

– Какие такие грехи мог он совершить, сидя тут взаперти? – раздраженно сказал Бенсон.

– Его время в восемь часов, как всегда, сэр. Прикажете сопровождать его мне и капралу Россу?

– Нет, – ответил Бенсон. – Мы пойдем туда вместе. Я жду бригадного генерала Манроу, но он приедет не раньше чем в половине девятого. А пока принесите-ка мне чаю.

В Шерне погода была явно против них: с моря клубами надвигался густой туман, неся с собой дождь. Шелленберг и Аза Вон стояли в комнате радиосвязи и ждали, пока сержант Лебер запрашивал последние данные из Шербура.

Через некоторое время Лебер повернулся к ним.

– Самолет фюрера долетел нормально, генерал. Он сел в шесть часов, как раз перед тем, как испортилась погода.

– Так что мы имеем? – спросил Аза.

– Порывы ветра над Ла-Маншем местами достигают восьми баллов.

– Ерунда, с этим я справлюсь, – сказал Аза. – Что еще?

– Над южной частью Англии навис густой туман, от Лондона до самого побережья. И еще. Они сообщают, что в течение ночи погода ухудшится. – Лебер был встревожен. – Честно говоря, сэр, я считаю, что лететь опасно.

– Не беспокойтесь, сержант, как-нибудь долечу.

Аза и Шелленберг вышли на улицу, где бушевали дождь и ветер, и торопливо зашагали к бараку, в котором их разместили. Шелленберг уселся на одну из кроватей и налил в эмалированную кружку водки.

– Вам налить?

– Лучше не надо. – Вместо этого Аза закурил сигарету.

Какое-то время они сидели молча, потом Шелленберг сказал:

– Слушайте, если вы считаете, что лететь нельзя, если вы не хотите лететь.