— И вы пообещали ему, что, если он поможет вам использовать Тео для кражи артефакта, вы проследите, чтобы Остин сохранил свою лицензию?

— Именно.

— Заполучив артефакт, вы подстроили смерть Тео.

Гилберт нахмурился:

— У меня воистину не было выбора. Я предполагал, что избавившись от Уиллиса, уничтожу все следы, связывавшие «Парасинергетику» с этой кражей. Кроме того, для работы над реликвией я намеревался использовать другого ледяного концентратора, а не Уиллиса. Для серьезных исследований Уиллис был слишком психологически неустойчив.

Внезапно Орхидею сильно затошнило.

— Значит, вы собирались использовать меня? Именно поэтому продолжали посылать мне письма, убеждая вернуться в «Парасинергетику» для дальнейших исследований.

— Да. Я надеялся, что влияние академических корней Нортвилла убедит вас вернуться в лабораторию. Но вы, как всегда, проявили крайнее упрямство и несговорчивость. — Гилберт улыбнулся: — Ах, ну теперь вы здесь, и все остальное неважно.

Орхидея сделал вид, что не слышит его:

— Так это вы наняли мистера Чудо и его концентратора, чтобы убить Тео?

— На самом деле этот талант-иллюзионист, мистер Чудо, как он себя называл, своими силами устроил автокатастрофу. Для такой простой работы ему не требовался концентратор.

— Но потом все пошло не так, верно?

— Все полетело в тартарары. — Гилберт нервно сжал пухлыми пальцами планшет. — Провалилась попытка помешать мистеру Стоунбрейкеру. Это было очень досадно. Потом ко мне практически в невменяемом состоянии заявился Остин и заявил, что перед самой смертью Уиллис написал письмо, обвинив его, Остина, в том, что он, дескать, загипнотизировал Уиллиса и заставил украсть артефакт. В том же письме Уиллис утверждал, что отправил еще одно письмо другу, наказывая тому обратиться в полицию в случае, если с ним что-нибудь случится.

— Письмо Моргану Ламберту, — тихо произнесла Орхидея.

— Я снова нанял мистера Чудо, чтобы отыскать письмо и избавиться от Ламберта. Он и его концентратор нашли письмо, но этот дурак иллюзионист сделал копию и опрометчиво намеревался шантажировать меня.

— И тогда вы убили его и попытались убить его помощника. Но у вас ведь не вышло, Гилли? Краудера вам убить так и не удалось.

— Ситуация немного вышла из-под контроля, — подтвердил Гилберт.

— И вы впали в отчаяние. Постарались все представить так, будто за кражей и убийствами стоял Квентин Остин. Потом вы его тоже убили. Вы хотели заставить всех думать, что он дошел до крайности и совершил самоубийство.

— Не совсем так, но вы почти угадали, моя дорогая. В самом деле, вы очень близки к правде. План должен был сработать. — Черты жизнерадостного лица Гилберта исказило беспокойство. — И сработает. Теперь у меня есть вы.

— Ненадолго. Стоунбрейкер придет за мной. — Орхидея намеренно сбилась на мелодраматический тон, более походящий актрисе, играющей в каком-нибудь ночном фильме ужасов. — Он сталкер, Гилли. Вы в курсе, что это значит?

Гилберт нахмурился:

— Помнится, они довольно примитивны.

— Очень примитивны, Гилли. Некоторые называют их охотниками. Раф найдет меня. А после, Гилли, он выследит вас, загонит и перегрызет вам горло.

Глаза Гилберта широко распахнулись. Он невольно отступил на шаг. Да уж, не зря она написала кучу романов о психических вампирах, подумала Орхидея.

На каталке зашевелилась Бриана:

— Боже мой. Как же я надеюсь, что он именно так и сделает, вы, мерзкий, ничтожный червяк.

Лицо Гилберта омрачилось.